Из желтых жигулей вышел Айхал. Он был в шортах, футболке и кепке козырьком назад. Рассматривая нас, Айхал неудержимо хохотал.
– Кыяра, я научил тебя унты носить, но не летом-так!
– Пригодятся, – сняла я с плеч пуховик, – мы едем туда, где холодно.
– В Оймякон! Знаю-знаю!
– Знаешь? Откуда?
– Так все туда едут, – махнул он рукой на пробку из машин. – С прошлого декабря началось-то. Зимой меньше было. По весне больше. А сейчас самый сезон-так!
– Сезон чего? – пожал ему протянутую руку Камиль.
– Турызма, брат! Теперь в Оймяконе свой турызм!
– Айхал, – наморщила я лоб, – только не говори, что все они едут к… лабиринту?
– А куда еще? Все! Все хотят пройти его! Но они не могут-так. Придут, сделаю селфяшки, выпьют, купят сувениров да обратно! А у нас-то и отели битком, и в Оймяконе людно-то стало, у-у-у!
– А Сергей Воронцов? Он что? Разрешает все эти селфяшки и сувениры? Там же склеп его дочери.
Айхал помогал нам убирать рюкзаки и пуховики в багажник, выдав по паре упакованных в целлофан маек, на которых красовалась надпись «кып-кыһыл».
– Сувениры! Кум мой приторговывает, а то солнечный удар-так бахнет в голову!
– В плюс двенадцать? – поежилась я.
Айхал продолжал:
– В газетах пишут, все организовано-так по воле в небо ушедшей души. Она сама того хотела. И лабырынт тот сама и рисовала.
– Не говори, что ты читаешь блог Антона Коровина?
– Все! Все его тут читают!
– Что тут написано? – развернул Камиль футболку.
Айхал улыбнулся:
– Это означает «алый».
Пока ехали из аэропорта в очередной аэропорт, Айхал все нахваливал меня перед Камилем:
– Что творите вы там, в столицах-то своих! Видал я, видал, как ты бензобак пробивала! Ты известная личность, Кыяра! Повезло тебе, брат, с невестой-то такой!
– Мы коллеги, – дернулось плечо Камиля.
– Я его терапия и эмоциональный суппорт, а он мой Большой брат на минималках.
– Это как-то так? – не понял Айхал.
– Один умный старичок решил, что я вылечу Камиля от социопатии. Что он снова станет смотреть на женщин, начнет улыбаться и перестанет мечтать об убийстве!
– Шутишь! Все ты шутишь, Кыяра! Замуж пора, замуж, ай какая невеста пропадает в столицах-то ваших! – цокнул он языком, а я вспомнила ключ с красным бриллиантом-сердечком от Максима.
О том, как мы фантазировали назвать детей Илья и Сима, в честь самих себя (ну да, у нас же диагнозы нарциссизма), о нашем доме у озера, в котором провели первую ночь вдвоем, о собаках, кошках и хорьках, которые будут играть с детьми на газоне.
Я не знала, увижу ли теперь Максима. Вспомнив мольбы его отца не убивать оставшегося сына, я перевела взгляд на Камиля, думая: «Повезло, что ты из детдома. Никто не станет по тебе тосковать». И тут же внутри меня расхохоталась довольная Алла: «Золотая ты моя!»
На аэродроме Маган Айхал обрадовал:
– Мест на борт нету. Все выкуплено-так на две недели-то.
– А на машине? – предложил Камиль.
– Девятьсот с лихом километров, но кум вас отвезет! Вон он! Заплатите ему, а туристеры японские завтра полетят! – помахал он рукой двум молоденьким парням в аниме-косплеях. – Скажет им, что своими иероглифами они дату перепутали!
– У тебя столько кумов?
– Мы все кумы друг другу, Кыяра. Как не помочь брату или сестре?
– Спасибо, Айхал. Мы не за селфяшками, мы расследуем… преступление.
– Всегда… всегда ты что-то расследуешь, Кыяра. Найди уж скорее то, что на самом деле ищет твое сердце, пока не стало оно льдинкой.
Я обняла Айхала, кивнув на его мобильник:
– Фоткай, чего уж.
Расплываясь в улыбке, Айхал обнял меня за плечо, и радостный, снял свой селфяш с известной в Оймяконе личностью.
Ну, хоть не с доски «Разыскивается».
– Жесть… – Выдохнув и оценив ситуацию еще раз, я повторила: – Точно жесть восьмидесятого уровня.
Мы с Камилем словно оказались у входа на рок-фестиваль. У всех билеты, но в зал еще никого не пускают, и народ толпится у дверей.
– Там же склеп, а не парк аттракционов… – уставилась я на толпу людей, – чего они такие счастливые?
Кто-то был в куртках, кто-то в футболках. Все яркие. Играла музыка из колонок. По ту сторону дороги, где не была выстроена ледяная стена, расположились полевые лагеря. Слышался хохот, лаяли собаки и резвилась детвора в импровизированном детском лабиринте из низких пластиковых блоков по колено. Доносились ароматы шашлыков, запускались петарды и воздушные змеи.
Некоторые искатели приключений прибывали на профессиональных вездеходах с антеннами в диаметре как моя квартира. Они все были одеты в камуфляж, да и много кто еще выглядел спортивной командой.
– Осуши Атлантику, и они на фоне «Титаника» будут фоткаться.
– К нему уже давно экскурсии на батискафах, – обрадовал Камиль.
– И это у меня в голове токсин?
Возле арки входа в лабиринт творилось главное оживление. Прямо возле информационных щитов с лозунгами «Опасно для жизни», «Не входить», «Смертельно опасно» фотографировались в сувенирных майках те, кто пролетел полмира, чтобы оказаться здесь.
Кто-то ради тусовки, кто-то ради фоток, а кто-то действительно пытался пройти лабиринт.
