«Инфинити» не представлял опасности, но все решили ждать береговую охрану на «Саммерсете», только капитан в отключке остался на своем корабле. Девушки сбились в кучки, вызывая персональных водителей и отправляя им геометки запруженных берегов. И зачем-то селфи на фоне продырявленного бензобака.
Пьяного Феликса с разбитым лбом (я почему-то все равно улыбнулась от вида его обезображенного после падения из-за качки лица) накрыли простыней, под которой он вырубился. Я боролась с желанием, исполненным черного юмора (моего или Аллы?), подойти и накинуть простынь ему поверх головы.
Я запретила давать Диане и Саманте алкоголь, и это было единственное мое вмешательство душнилы:
– Хотите эвакуировать их с катера в коме?
Пытаясь найти угол, где на меня перестанут таращиться глаза пассажиров и те, что видела в воде, я бродила вдоль борта, держась подальше от края. Затем в конце концов забилась в угол, отгородившись ото всех согнутыми коленками, и прижалась к ним лбом.
Если увижу сестер… решу ли я отправиться за ними? Узнать, куда так настойчиво они меня зовут? Какие хотят открыть мне секреты?
– Кира, ты здесь. Вот, возьми.
Максим протянул солнцезащитные очки, сев со мной рядом.
– Ты же не любишь солнце и яркий свет.
– Не люблю, когда на меня смотрят через объективы мобильников.
Надев очки, я скрылась за их стеклами, в то время как двое девиц как раз прицелились в меня телефонными камерами.
– Бунина… стерла все фотки! Сейчас же. Я сказал, сотри видео и Афанасьевой передай. Приеду. Проверю, – велел им Максим.
– Это не фотки, это прямой эфир! – отбрыкивалась Бунина, дуя губы. – Она спасла нас! Мы же от всего сердца хвалим! Кира! Спасибо, что спасла нас!
Макс замахнулся в толпу самих себе репортеров чьим-то подобранным с пола шлепанцем, но я не увидела, что было дальше. Встав на ноги, я разбежалась и, задержав дыхание, ворвалась в уютную вселенную сонных сальмонелл.
На берегу, избавившись наконец-то от камер, от гула голосов, от реки с отражениями уходящих от меня сестер, я развалилась на траве. Вернув на глаза мокрые темные очки, зажмурилась, когда пробившийся сквозь крону солнечный луч защекотал ресницы.
Рука Максима обхватила мои мокрые пальцы, когда он лег рядом. Подвинувшись к нему, я перевернулась на бок, чувствуя, как высоко вздымается его грудная клетка, пока он восстанавливает дыхание после заплыва.
– Ничего нужного себе не отморозим? – спросил он спустя минут десять. – Я видел коттеджи. Идем. Мне нужен только телефон.
– Куда?
– К домам. Или можно вернуться на катер. Вон, береговая охрана подходит и буксир. Сейчас еще «Скорых» нагонят и полиции.
– Полиции? Зачем?
– Расследовать, что произошло. Плывем или идем?
– Лучше на суше, – отвернулась я от реки. – Полина догадается забрать наши вещи.
Босиком, топая вдоль берега по тропинке, мы вышли к строящемуся кирпичному забору. Возвели пока только опоры, перегородок не было. Коттеджный поселок оказался совсем новым, необжитым.
– Давай постучим, попросим телефон, – решительно направилась я к двери.
– Поверь моему опыту, Кирыч, нам никто не откроет.
– Потому что мы полуголые, мокрые и босые?
– Это полбеды, – перешагнул он через заборный остов, – в домах никто не живет.
– Но там двери… И крыльцо. Вон, видишь? Даже занавески!
– Коробки домов есть, газонов нет. Эту недвижимость еще даже не продали.
По настилу одуванчиков вместо ухоженной травы в три миллиметра высотой я подошла к крыльцу. Поднялась по теплым каменным ступенькам и постучала в металлическую дверь.
– Есть кто?
– Кир, наклейку видишь? – ткнул Максим в рекламный кругляш с номером телефона. —Контакты риелторской конторы. Спорим, дверь даже не заперта? В такие позже ставят умные замки, чтобы невозможно было подделать ключ.
Он взялся за дверную ручку и надавил не нее.
– А если сигнализация?
– Камеры нет, проводов нет. Никому же не придет в голову, что в дом решат пробраться с непроходимого речного берега. Надеюсь, внутри найдется телефон.
– И горячая вода. Погреть кости. У нас экстренная нестандартная ситуация. Риелторы поймут и простят нас.
Дверь без единого скрипа или звука сирены открылась.
– Ау! – позвала я. – Есть кто?
– И света тоже нет, – перестал щелкать Максим выключателем. – Постой, я проверю, сколько в доме зеркал. А потом, – перегородил он рукой путь, – мы поговорим.
Я резко убрала его руку, шаркая босыми ступнями по коричневым квадратам напольной плитки.
– Не о чем нам говорить. Это просто фетиш. Я не люблю зеркала.
– Фетиш, Кирыч, это когда балдеешь от вида обнаженных женских ступней. Ты что, машину тоже водишь, не пользуясь зеркалами?
– Я редко вожу. Со мной всегда кто-то есть.
– Чтобы реанимировать после аварии?
Мы прошли в главный зал. У дальней стены расположился новенький камин и поленница, полная дров. С мебелью тоже не возникло проблем. Это был полностью меблированный дом, готовый к продаже и заселению: ковры и диваны, столовая с барной стойкой и десятком стульев за обеденным столом. Даже фруктовая ваза, хотя… яблоки оказались из воска.
– Умеешь разжигать камин?
