Иногда невинное происшествие может перевернуть даже налаженную и успешную жизнь, в которой есть всё, кроме радости и счастья. Да и откуда им взяться, если не отпускает прошлое, в котором сделано столько ошибок?! Дело случая исправить ошибки юности.
– Добрый день, Юлия Владимировна.
– Здравствуйте, Юлия Владимировна.
– Доброе утро, Юлия Владимировна.
На все эти приветствия Юлия Ракитина отвечала лишь коротким кивком. Но никого это не обижало и не задевало. Все работники фабрики «Мебель-прогресс» видели – хозяйка не в духе. Впрочем, как всегда.
Приехав на фабрику, она никогда не шла сразу к себе в кабинет – такое уж у нее было правило. Нет, Ракитина проходила по всем цехам, рискуя запачкать в пыли свою дорогую и модную одежду, заглядывала во все «закутки», в общем, делала все, чтобы от ее взгляда не укрылась ни одна мелочь. Довольно высокая для женщины – метр восемьдесят, да еще и каблуки-шпильки, – стройная, ухоженная, с элегантной короткой стрижкой и всегда идеальным маникюром на тонких, длинных пальцах, она, пожалуй, была бы красива, если бы не постоянно недовольное, брезгливое выражение лица. Никто на фабрике никогда не видел хозяйку смеющейся или хотя бы улыбающейся. Казалось бы – еще не старуха, денег хоть отбавляй, в общем – живи и радуйся! Но Юлия Владимировна не радовалась.
С обходом фабрики она никогда не спешила. Если обнаруживался непорядок, виновный тут же наказывался, причем чаще всего просто увольнялся. Рабочие шептались о том, что, увольняя человека, хозяйка испытывает удовольствие, отыгрывается на нем, вымещая на другом свою собственную боль или что там еще было у нее в душе. Впрочем, как все обстоит на самом деле, никто не знал – хозяйка была не из тех, кто откровенничает со своими подчиненными и обнажает собственную душу. Нередко человек открывается во время приступов гнева, но Юлия Владимировна была не из таких. Даже впадая в ярость, крича и вопя на подчиненного, она, в сущности, оставалась закрытой, словно в душе ее была стальная дверь, за которую она не пускала никого. Несмотря на довольно высокие зарплаты, текучка на фабрике была большая – тяжелый характер хозяйки выдерживали немногие, да и провиниться, откровенно говоря, может любой человек, даже очень старательный.
Вот и сейчас она медленно прошлась по всем цехам, заглянула во все подсобные помещения, кроме разве что раздевалки. Директор Паша – Павел Григорьевич Воснецов – следовал за ней тенью. Это был еще молодой человек, слегка за тридцать. О производстве мебели он знал все или почти все, но на своем месте оставался в основном благодаря особенностям своего темперамента. Флегматичный Паша мог выносить хозяйку в любом настроении – и когда она орала на него не переставая, минут по пятнадцать, и когда в припадке гнева швыряла бумагой для принтера, ручками, карандашами и прочими канцелярскими принадлежностями. И даже когда она, выпив лишнего, требовала немедленно начать генеральную уборку, поменять местами все станки или сделать что-то подобное, столько же трудное и ненужное. Впрочем, последнее случалось редко – все знали, что хозяйка попивает, но по-настоящему пьяной видели ее всего лишь несколько раз. Опытные в деле потребления горячительных напитков мужики утверждали, что рано или поздно Ракитина обязательно сопьется и превратится в обычную алкашку, но пока, кажется, до этого было еще далеко – организм у Юлии Владимировны был крепкий.
Сегодня она не произнесла на фабрике ни слова – обычная ситуация в общем-то. Молча обойдет все, найдет к чему придраться и вот тогда уж откроет рот, чтобы наказывать, увольнять, поучать или насмехаться. Внимательно осмотрев цеха, в которых собиралась готовая мебель, Юлия Владимировна остановилась рядом с кромочным станком. Работавший на нем Саша Турин – молодой парень двадцати пяти лет – вжал голову в плечи. Сейчас разразится гром, и истеричная хозяйка примется орать. Вон как уже губы сжала!
Но хозяйка все еще молчала. Саше ничего не оставалось, как продолжить работу. Под тяжелым взглядом владелицы предприятия он наклеивал кромку из ПВХ на торцы деталей из ДСП, закрывая их серединку, чувствительную к любой влаге1. Ракитина молча наблюдала за работой Саши минут пять, а потом направилась к себе в кабинет. Вслед за ней пошел и директор Павел. По своему опыту он знал – будет разнос. Когда хозяйка так мрачна и молчалива, другого просто быть не может.
И верно – Юлия Владимировна принялась пилить Павла, как только они вошли в ее кабинет. Даже еще в кресло сесть не успела, как уже начала зловещим тоном:
– Я только что была в нашем магазине! И знаешь, что я там увидела?
– Нет, конечно, – кротко ответил Паша.
Магазин у фирмы «Мебель-прогресс» был всего один. Хозяйка заезжала туда ежедневно – так же как и на саму фабрику. Продавцы боялись Юлию Владимировну не меньше, чем фабричные рабочие.
