- Он был в полном восторге. Особенно его поразило то, как я обращаюсь с оружием. Он тут же пристал ко мне, чтобы я показала ему, как он устроен.
Я разрядила обойму, вставила ее на место и дала ему поиграть пистолетом. Затем убрала пистолет на место. Но в этот день Роберт уже не мог говорить ни о чем другом.
Я испугалась, что его родителям это может не понравиться, хотя и считала, что поступила правильно, так как, по-моему, если уж в доме есть пистолет, то чем раньше мальчик научится обращаться с ним так, чтобы не причинить себе вреда, тем лучше.
- И что вы сделали? - спросил Мейсон.
- Я взяла с Роберта слово, что он ничего не расскажет родителям о пистолете.
- А потом?
- Ну, - заколебалась она, - после этого случая Роберт измучил меня. Стоило родителям уехать, как он тут же начинал требовать, чтобы я разрядила пистолет и дала ему поиграть. Сначала я поставила условие, что он будет играть в доме, но потом Роберт начал выбегать с ним во двор, и я не возражала.
Не то чтобы меня мучили угрызения совести, но иногда мне казалось, что следует пойти к миссис Дженнингс и все рассказать. Но все осложнялось тем, что Роберт уже играл пистолетом, и я это позволяла. Никогда не видела другого такого мальчика, чтобы так восхищался оружием. Ему достаточно было просто держать его в руках, чтобы быть совершенно счастливым.
- Он когда-нибудь при вас пробовал нажимать на спусковой крючок? спросил Мейсон.
- Конечно, но я взяла с него слово, что он никогда не сделает этого, если пистолет будет на кого-нибудь направлен. Я показала ему предохранитель, рассказала, как он устроен и как им пользоваться. Это было частью нашего договора: он обещал проверять, на месте ли предохранитель, прежде чем брать пистолет в руки.
- Вы оставались с ним на ночь?
- Иногда. Как правило, я оставалась в доме на два дня.
- И Роберт каждый раз играл пистолетом?
- Да.
- А случалось ему класть пистолет под подушку на ночь?
- Да, один раз.
- Как это случилось?
- Роберт был нервным, легко возбудимым мальчиком, несмотря на хорошее самообладание. Он обожал спать во внутреннем дворике под тентом и уверял меня, что будет чувствовать себя в безопасности, если положит пистолет под подушку. Он говорил, что ночью в саду слышны какие-то шорохи, а так ему будет спокойнее.
- И вы разрешили ему взять пистолет?
- Только в тот раз. А потом я обнаружила у него пистолетный патрон. Тогда я испугалась. Я попыталась объяснить ему, что он еще маленький и, пока не вырастет, ему нельзя иметь оружие.
- А в тот день, в пятницу вечером, когда Лоррейн и Бартон Дженнингс поехали в аэропорт встречать Норду Эллисон, вы тоже остались с Робертом?
- Нет.
- А с кем же он был?
- Я думаю, что они его оставили вдвоем с собакой. Ровер никого не подпускал к Роберту. Родители, наверное, уложили Роберта спать, а потом спокойно уехали в аэропорт.
- А до этого они уже оставляли его одного?
- Иногда. Ведь собака всегда была с ним. Иногда они уезжали после того, как он засыпал. Мне это не нравилось.
Я считаю, что родители должны предупреждать ребенка, если на какое-то время оставляют его одного. Мне кажется, что, если ночью ребенок внезапно просыпается и не находит родителей, он может получить своего рода эмоциональный шок.
- Дженнингсы когда-нибудь в вашем присутствии упоминали о пистолете? Или, может быть, вы их спрашивали о нем? Другими словами, знали они, что вы разрешаете Роберту играть пистолетом?
- Я никогда ничего им не говорила, а они тоже молчали. Роберт пообещал мне, что ничего не скажет, я ему верила. Роберт, хотя ему всего семь лет, умеет держать слово.
- Но вам известно, что Роберт мечтает о том, чтобы пистолет лежал у него под подушкой, когда он спит во дворе?
- Да.
- Если бы вдруг он проснулся среди ночи и обнаружил, что мать и отчим уехали, как вы думаете, мог ли он пойти в спальню на втором этаже и взять пистолет?
На ее лице внезапно появилось испуганное выражение.
- Могло ли так случиться? - настаивал Мейсон.
- Боже мой, неужели он это сделал? - прошептала она.
- Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.
- Это возможно, - вздохнув, сказала она.
- Я думаю, достаточно, - улыбнулся Мейсон. - Спасибо, миссис Бэсс, вот ваши сорок долларов.
- Боже мой, - повторяла она. - Если он это сделал, мистер Мейсон... Нет, это невозможно, ребенок не мог...
Боже мой! Нет! Это чудовищно! Он никогда не сделал бы ничего подобного!
Мейсон встал:
- Вы пытаетесь успокоить себя, миссис Бэсс, но вот на стене перед вами зеркало, взгляните на свое лицо, и ваши глаза скажут вам, что вы считаете это вполне возможным.
Мейсон протянул ей деньги.
Ханна Бэсс помедлила секунду, затем резко встала и молча вышла, захлопнув за собой дверь.
Мейсон с улыбкой повернулся к Элис Колтон:
- Большое вам спасибо, миссис Колтон, вы замечательно сыграли. Расследование значительно продвинулось вперед благодаря вам.
Глава 10
В воскресенье в десять часов вечера зазвонил личный телефон Мейсона.
Мейсон поднял трубку:
- Перри слушает.
В трубке послышался хриплый от волнения голос Пола Дрейка:
