Сестра продолжала щебетать, подталкивая его назад, борьба с ней отняла много сил, и когда Саммерс притащился опять в палату, он рухнул в койку и погрузился в тяжелый сон.
– Бульдог, – неожиданно для себя произнес Джейк и открыл глаза. Было еще очень рано и в палате стояла тишина. Солнечный свет пробивался сквозь завешанные белой тканью окна. На стуле рядом с его койкой сидела миссис Кеннел.
– Как вас пустили? – прошептал коммерсант. – Сюда же нельзя!
– Что значит, нельзя, Ральф? – возмутилась тетка. – Эти люди не могут отказать мне в просьбе повидать моего мальчика – может быть, в последний раз! Я проделала долгий путь в ужасающих условиях! Я не сплю с тех пор, как тебя забрали! У меня слабое сердце!
– Профессор? – Саммерс с трудом приподнялся. Койка в углу так и стояла пустой.
– Профессор спит в отеле. Я позволила себе оставить его на попечении горничной, – сообщила миссис Кеннел. – Он, правда, все еще очень слаб, но должен вскоре поправиться.
Саммерс с облегчением закрыл глаза. Вчера днем он почувствовал было улучшение, но оно оказалось коротким: ему становилось хуже с каждой минутой.
– Мне нужно спросить у вас одну вещь, – все-таки сказал он.
– Я тебя слушаю, дорогой.
– Тетушка, вам никогда не казалось, что я похож на овчарку?
– О, господи, – прошептал Фокс, отворачиваясь.
И крикнул:
– Сестра!
Коммерсант схватил его руку в дамской перчатке. Он хотел говорить, но только утомленно пошевелил губами.
Фокс наклонился ближе.
– Алекс, – прошептал Джейк, – не надо ничего. Мы оба знаем, что я умираю.
– Вы боитесь? – участливым шепотом спросил Фокс.
Саммерс слабо улыбнулся.
– Да, – сказал он.
– Тогда, мой друг, я делаю заключение, что вы сказали мне неправду.
Изможденный, измученный, коммерсант только моргал.
– О том, что несчастливы, – напомнил Фокс. – Люди, прожившие свою жизнь в несчастье, обычно не испытывают особых сожалений по поводу ее утраты. Они чувствуют облегчение. Вы, как я понимаю, облегчения не испытываете?
Саммерс прикрыл глаза и помотал головой. Он не понимал, зачем Алекс затеял этот утомительный разговор, на который у него так очевидно не было сил.
– Это ужасно, – отозвался голос Фокса и коммерсант услышал, как отодвинули стул. – Ну что же, мой мальчик, прощай. Спи спокойно.
И, наклонившись к его уху, прошептал:
– Приятно было познакомиться.
– Что-что?! – обрел дар речи умирающий. – Да идите вы ко всем чертям!
– Я прощу вам это безобразие, Джейк. Тем более, что вы, я думаю, верно определили место нашей встречи. Она состоится через непродолжительное время. Я имею в виду, относительно непродолжительное.
– Что за… что вы несете? – Саммерс с трудом сел.
– Ну, mon ami, вам ли спрашивать, – кротко ответил Фокс. Он осенил коммерсанта крестом. – Вы сын похоронного церемониймейстера. Полагаю, вас превосходно проинструктировали по подобным вопросам. Так что примите свой жребий с надлежащим смирением и… готовьтесь.
– Вы идиот какой-то, – фыркнул коммерсант. – Вот уж не ждал. Смирение? Я?
И он выпростал из-под простыней еще недавно здоровую и сильную, а теперь исхудалую, дрожащую руку.
– Гм, – сказал Фокс, глядя на его непристойный жест. – Ну-ка, хватит. Я не ваш батюшка, чтобы устраивать передо мной подобные представления. Ведите себя прилично.
Он отвернулся, крикнул опять «Сестра! Сестра!» и, когда прибежала сестра, принялся бранить ее по-французски.
Саммерс внезапно рассмеялся – воспоминания о «тетушке Элизабет» было забавно уносить с собой в могилу. Он проглотил порошок, что дала сестра, и погрузился во тьму.
– Ральф! Ральф, просыпайся!
Но коммерсант спал тяжелым сном и, хотя все прекрасно слышал, не мог найти в себе силы даже открыть глаза.
– Не хочешь? – сказал голос Фокса. – Ну, конечно. Проклятый племянник. Оставил свою бедную тетушку в одиночестве! Как, как, спрашиваю я, мне управиться без вас теперь?
Коммерсант что-то пробормотал.
– Что? – Фокс в наряде тетки наклонился так, чтобы подставить ухо еле слышному шепоту.
– Не мучьте, – сухие, искусанные губы саднило. – Дайте хоть умереть спокойно.
– Умереть? – возмутилась тетка. – Он, видите ли, собрался умирать! Когда у нас творится неизвестно что! Провал! Катастрофа!
Она наклонилась к самому его уху и шепотом закричала:
– Мумию украли!
Коммерсант сел.
– Как украли? Кто?
– Вандерер, мой бедный друг.
И Фокс выпрямился, утирая лоб и виски.
Несколько секунду Саммерс смотрел на него, потом подтянул подушку повыше.
– Не может быть, – прошептал он.
– Это было бы слишком удачной шуткой, – скорбно ответил Фокс. – Впрочем, как я понимаю, умирать вы раздумали?
– Умрешь тут с вами. Говорите.
– Боюсь утомить вас долгим рассказом. Вот что, племянник. Раз вы передумали отправляться к праотцам, устроим маленький спектакль. Сейчас я, ваша тетушка, начну требовать, чтобы вам сделали рентген.
– Х-лучи?
– Именно. На все, что произойдет сейчас вам нужно только хлопать глазами и немного протестовать. Вы меня понимаете?
Фокс посмотрел на своего подельника. Тот лежал и хлопал глазами.
