— Ну, ты же сама сказала, что он тебя не любит, — резонно заметил Уильям. — Благодарение богу! Без этого все обстоит намного проще. Так вот, главное, что я хотел сказать: думаю, Бретту придется как следует изображать радость от встречи со мной, — не важно, рад он на самом Деле или нет, потому что он прекрасно понимает свою выгоду. Но все же у меня возникло чувство, будто он и вправду рад. Не думаю, что он смог бы настолько ввести меня в заблуждение своей игрой.
Кэтрин кивнула. Уильям всегда отличался способностью заглядывать человеку в душу. Он казался естественным и наивным, и во многом действительно был таким, но при этом отлично умел видеть сквозь кирпичные стены, которыми окружают себя люди.
— И что же ты собираешься с ними делать — с Сирилом и Бреттом?
— О, Сирил вполне может удалиться на покой. В Эвендон, если уж на то пошло. Фирме от него — никакой пользы. А Бретт… — Он внезапно ухмыльнулся. — Бретт может включить свое хваленое обаяние, пойти и достать нам заказы на игрушки. Я на них сильно рассчитываю. Думаю, они вытащат нас из затруднений. Боже, как я голоден! На ленч мы съели по сандвичу. Сделай чай, пока я буду умываться.
Вернувшись, Уильям увидел, что Кэтрин стоит у стола с чайником в руке. Но взгляд ее вместо чайника был устремлен на какой-то предмет на другом конце стола. У него создалось впечатление, что она смотрит туда уже довольно долго — такими странными, застывшими были ее глаза. Когда Уильям приблизился, Кэтрин поставила чайник и проговорила без всякого выражения:
— Там мертвая муха.
— Муха, в такое время года?
— В Мьюз они всегда водятся — нет нормальных кладовых для мяса, и людям все равно. Но она мертвая.
— Что… — начал он, как вдруг ее пальцы крепко обхватили его руку. Комнату заливало тепло, но ладонь Кэтрин была ледяной.
— Вот еще одна, — сказала она. — Подожди!
Теперь оба не отрывали взгляда от стола. На ярко-зеленом лакированном подносе Кэрол стояли чайник, сахарница и чашки. За ними на столе лежала буханка ржаного хлеба, рядом с ней — тарелка ячменных лепешек, тарелка с кубиками масла и мелкое хрустально блюдечко с яблочным джемом от Абигейль Солт — прозрачным, красивого янтарного оттенка. На нем лежала мертвая муха. Пока Уильям и Кэтрин смотрели на нее, вторая муха с жужжанием закружилась над блюдцем. Приземлившись, она вонзила маленький хоботок в вязкую массу, задергалась и покатилась замертво.
Ледяные пальцы Кэтрин судорожно сжали теплую руку Уильяма. Никто не проронил ни слова. При звуке телефонного звонка хватка ее ослабла. Подойдя к письменному столу, Кэтрин механически подняла трубку и услышала голос мисс Силвер:
— Миссис Эверзли?
— Да.
— Вы получили от миссис Солт банку яблочного варенья?
— Да.
— Ни в коем случае не прикасайтесь к нему. Вы его еще не ели?
— Нет.
Мисс Силвер почувствовала явное облегчение и смогла откашляться.
— Я искренне рада это слышать. Могу я поговорить с мистером Уильямом Эверзли?
Уильям взял трубку, обнял Кэтрин и услышал голос мисс Силвер:
— Произошли очень мрачные события. Я звоню с Селби-стрит, Мы ждем прибытия полиции. Думаю, вам и миссис Эверзли лучше всего незамедлительно сюда приехать. Дело касается вас в первую очередь. И пожалуйста, захватите с собой банку яблочного варенья, которое, как мне сообщила миссис Эверзли, вы еще не попробовали. Банку нельзя трогать руками, а перевозить надо в обертке, так, чтобы не смазать отпечатки пальцев, возможно, на ней оставшиеся.
Через мгновение Уильям ответил:
— Хорошо, — и повесил трубку.
Молодые люди застыли, глядя друг на друга.
Примерно за полчаса до этого мисс Силвер позвонила в парадную дверь дома сто семьдесят шесть на Селби-стрит. Она пришла по договоренности, но принята была с большей неохотой. И в дом ее впустили лишь потому, что в ходе оживленных телефонных переговоров мисс Силвер позволила себе сослаться в качестве авторитета на мистера Таттлкомба:
— Думаю, он рекомендовал бы вам встретиться со мной.
Ей ответил напряженный голос Абигейль:
— Я не всегда придерживаюсь рекомендаций моего брата.
Мисс Силвер кашлянула.
— В данном случае, полагаю, этот совет все же стоило бы выполнить.
— Не объясните ли, почему?
— Ваш брат уверен, что вы предпочли бы отложить объяснения до более официального визита.
Абигейль ответила тоном, лишенным всяких эмоций:
— Можете прийти в пять часов.
