– Как скажешь, Людмила Игнатьевна. Мы и сами не останемся в доме с убийцей. Уряднику сама все расскажешь? Или помочь?
Людмила Игнатьевна села в кровати. Красная от ярости, мучая пальцами шелковое покрывало, она сказала:
– Да, эта тварь пригрозила рассказать. Но не тебе, а Вольдемару! Жусьен ее пытался уговорить, но эта девка уперлась. Я не могла допустить, чтобы мой сын стыдился матери. И эта дура даже не испугалась, когда я ей велела поднять мою шляпку. Улыбалась еще мерзко так, с издевкой. Я ее попросила поднятое примерить. У той шляпки ленты не под подбородком завязываются, а наверху. Дурацкая идея, носить очень неудобно, но здесь пригодилось. О, мне хватило сил! И не смей меня осуждать!
– Пусть Бог тебя судит, подруга. Спасибо за гостеприимство, но Стешу я тебе не прощу. Уряднику ты сама все расскажи. А мы сей же час уедем.
Поднявшись, Венера Степановна шумно вздохнула, промокнула платочком глаза, и вышла из комнаты.
