– Сначала мне хотелось бы поговорить с вами, Мария Анатольевна. – Он сделал паузу, выжидающе посмотрел на Неелова. Тот не двинулся с места.
– Ну что же вы, Аркадий Дмитриевич, задерживаете? – напустилась на него Кузнецова, и только тогда Неелов, виновато всплеснув руками, встал и торопливо вышел. – Он просто не знает, что свидетелей положено допрашивать без присутствия других свидетелей, – снисходительно объяснила женщина и добавила, продолжая демонстрировать осведомленность бывшего сотрудника органов в следственной процедуре: – А вам, наверное, удобнее пройти за стол? Или записывать показания будет ваша помощница?
– Нет, мы не собираемся фиксировать беседу, – ответил Рьянов. – Я только хочу кое-что уточнить для себя, разобраться. Вы садитесь, и начнем. – И когда Кузнецова, тяжело опустившись на шелковые подушки дивана, перестала возвышаться над ним, сказал: – Ранее вы говорили, что Дмитрий Дмитриевич Неелов планировал убийство внука, это и явилось причиной конфликта между ним и вами. Объясните, откуда вам стало это известно?
– Слышала разговоры.
– Чьи разговоры?
– Неелова и Алексея Павловича Зацепина.
– Зацепина? Монаха Новогатинского монастыря?
– Да.
– Когда они вели эти разговоры?
– Почитай все время, последний раз – в день смерти.
– Чьей смерти? Зацепина?
– Да нет же! Смерти Неелова Дмитрия Дмитриевича.
Рьянов поднял брови.
– Подождите, как они могли разговаривать в день смерти Неелова, если к этому времени Зацепин был мертв?
Впервые Кузнецова задержалась с ответом.
– Так как? – поторопил Рьянов.
– А вот как. Я понимаю, что для вас это странно прозвучит, молодой человек, но Неелов обсуждал участь внука с мертвым Зацепиным.
Рьянов переглянулся с Зоей Лапшиной. Девушка слушала, приоткрыв алый ротик.
– Вы сейчас так не удивлялись бы, – между тем говорила Кузнецова, – если б сразу после убийства Неелова подробнее поинтересовались, кем я у него служила.
Вы и ваши коллеги, осматривавшие место преступления, посчитали меня прислугой в этом доме, экономкой? А я вела у академика спиритические сеансы. Я – медиум.
Видя, что ее объяснение не прибавило собеседникам ясности, она, для убедительности тряхнув головой с тугим мячиком волос на затылке, уточнила:
– Дмитрий Дмитриевич называл меня телефонисткой! Да-да, телефонисткой на линии между этим и тем светом. Вот по моей линии они с Зацепиным и созванивались.
Щеки Рьянова порозовели. Он не знал, как реагировать на удивительное признание Кузнецовой, и почувствовал, что зашел в тупик.
– Хорошо, – сказал он после паузы. – К этому мы еще вернемся. Поговорим вот о чем. Вы подтверждаете, что тело Дмитрия Дмитриевича Неелова обнаружила Надя Неелова?
– На ее крики прибежала я и увидела этот ужас.
– А Жгутова, работника по дому, вы в это время не видели?
– Нет. Я же рассказывала под протокол, как дело было. Неелов запер меня, потом выпустил, я забрала детей, поднялась с ними наверх. Потом Надя пошла в сад, чтобы запереть в клетку обезьяну. И я услышала ее ужасный крик. Очень прошу, не заставляйте ее снова переживать это, не бередите ее рану!
– Я бы хотел ее спросить, может, она видела этого Жгутова рядом с телом дедушки. – В голосе Рьянова появились просительные нотки.
– Никого она не видела, поверьте мне! А вы что, подозреваете этого Жгутова? Это он?.. – Кузнецова поднесла ладонь к горлу.
– Он главный подозреваемый, Мария Анатольевна… А нож, которым был убит Неелов, вы не брали в руки? А Надя? А Никита?
– Нет, ни я, ни Надя, ни Никита.
– Мне бы все-таки хотелось это услышать от них…
– Какой вы, однако, настойчивый! Безжалостный! Слушайте, вы хотите узнать, кто убил Неелова?
– Конечно, ради этого я и спрашиваю. Не сам же он перерезал себе горло.
– Так давайте спросим самого Неелова! Кому, как не ему, знать, кто его убил.
Зацепин удивлялся, как уверенно и крепко академик взял ситуацию в руки. С какой убежденностью и знанием дела обрабатывал американцев. Это была речь долгожителя рая. А ведь Неелов сам только что пережил кризис новопреставленного. Его самого совсем недавно терзала тоска и боль по утраченной жизни, чувство покинутости в чужом краю. Как быстро Неелов сумел справиться с собой, обуздать естественные переживания человека, перешедшего из одного мира в другой – неведомый, откуда нет возврата!
В который раз Зацепин поразился незаурядности Неелова, силе духа и стойкости этого человека в испытаниях. У него, Зацепина, на «вживание» в потустороннюю реальность ушло куда больше времени.
Хакер Стив мучительно размышлял над предложением Неелова. Ему было тем труднее, что его коллега почти не принимал участия в переговорах. Нил предпочитал помалкивать, догадываясь, что под маскарадным костюмом золотого ангела скрывается русский поп, с которым он свел недозволенную Центром дружбу. Если это станет известно его соратнику да вдобавок окажется, что они имеют дело с русскими разведчиками, которых он, выходит, посвятил в операцию ЦРУ – вот откуда осведомленность этих фальшивых ангелов, – то не видать жене и детям миллионов.
