Дело всей жизни полностью

«Дня за три до начала наступления мне доложили, что к нам вылетел представитель Ставки Маршал Советского Союза т. Василевский А. М. Я поспешил на аэродром… Я хорошо знал Александра Михайловича… У меня о нем создалось впечатление как об очень талантливом и весьма расчетливом, но осторожном военачальнике. Поэтому по пути на аэродром я думал, что для меня осложнения начнутся не через три дня, а через каких-нибудь пару часов. Я был уверен, что нам придется отстаивать каждое кажущееся с первого взгляда рискованным положение нашего решения на наступление. А. М. Василевский внимательно выслушал мой подробный доклад о ходе подготовки операции. В первую очередь он был изумлен столь «необоснованной», по его мнению, шириной участка прорыва. Как уже упоминалось, ширина участка прорыва была действительно для того времени сравнительно большой — 25 км на две общевойсковые армии ударной группировки фронта… Все мои попытки доказать, что сужение участка прорыва на болотистой местности ведет к явному уменьшению силы первоначального удара, успеха не имели… К счастью, представитель Ставки в конечном счете трезво оценил создавшееся положение. Он понял, что изменение решения потребовало бы новой подготовки, для которой у нас уже не оставалось времени. «Если бы я приехал к вам несколько раньше, хотя бы на неделю,— сказал он в заключение,— то заставил бы пересмотреть принятое решение и все переделать заново…» Признаюсь, в моей груди невольно шевельнулось чувство искренней признательности командующему войсками 3-го Белорусского фронта генерал-полковнику Ивану Даниловичу Черняховскому, по вине которого представитель Ставки Верховного Главнокомандования задержался прибытием к нам… Можно себе представить, с каким внутренним волнением после этого стали ожидать мы наступления решительного дня».