Дело второе: Ваше подлинное имя? полностью

Знаменский. О чем и речь! А он имеет точные адреса, даты, анкетные данные. Он слишком много знает о Петре Федотове... Меня грызет разработанность легенды. Чем кончилось для Федотова это «случайное знакомство»?

Томин. Лепко был железно уверен, что Федотов нигде не объявится?

Знаменский. Да... Петра Федотова нам с тобой надо найти! Надо, Сашка! Среди живых или мертвых!

Томин (безнадежно хмыкает). А что ты мне даешь, кроме этой роскошной директивы? Призраков искать не обучены.

Знаменский. Есть описание со слов матери. (Достает из папки исписанный листок, читает.) Брюнет. Глаза карие. Уши оттопыренные. На левой руке чуть ниже локтя родимое пятно величиной с копеечную монету. Правый верхний резец заметно скошен внутрь.

Томин (помолчав). Ну, что я могу сказать... Если среди мертвых — то по картотеке неопознанных трупов несложно. Среди тех, кто попал в аварии и прочее, — тоже надежно. Через все бюро несчастных случаев...

Знаменский. Его могла в последнее время задержать милиция... где-нибудь.

Томин. Вот именно «где-нибудь». Адова работа. Но, в конце концов, реальная. А вот если он жив-здоров и с ним абсолютно ничего не приключилось, на чем я его засеку? Спит себе где-нибудь в стогу или пьет чай в Царево-Кокшайске у вдовы N...

Знаменский. Если жив-здоров, пускай пьет чай.

Томин. Тогда программа ясна. (Забирает листок с приметами.)

Знаменский. Понадоблюсь — я в библиотеке.

Томин. Все почитываешь книжки, которые брал «бомж»?

Знаменский. Не хочу отставать в общем развитии. И кое-что еще надо по медицине...

Криминалистическая лаборатория. Стол Кибрит завален довольно странными предметами: тут несколько топоров (от туристского до колуна) и искореженные доски. Кибрит изучает излом на обрезке доски. Входит Знаменский.

Кибрит (улыбаясь). Ба, к нам высокий гость!

Знаменский. Можешь оторваться?

Кибрит. Даже с удовольствием. Сижу с утра, как пришитая, глаза заломило. (Встает, потягивается.)

Знаменский. Есть просьба. Довольно нахальная.

Он возбужден и нетерпелив. Кибрит выжидающе прищуривается.

Знаменский. Слушай. Я дам тебе человека. Вез имени. Вез биографии. Человека, у которого одна задача — скрыть свое подлинное лицо. Ты вооружишься всеми чудесами криминалистики — и ты мне скажешь, кто он такой!

Кибрит (с любопытством заглядывая ему в лицо). Пал Палыч, ты в уме?

Знаменский (усмехаясь). Это вопрос дискуссионный.

Кибрит (удивленно, потом все более сердито). Значит, я получаю некий организм, произвожу какой-нибудь спектральный анализ и говорю: «Всичко ясно, это Женя Жучкин с Малой Бронной».

Знаменский. Примерно.

Кибрит. Вообще в вас с Томиным всегда наблюдались иждивенческие тенденции: чтобы эксперт все объяснил, предсказал и разжевал. Но чтобы до такой степени!..

Знаменский (умоляюще). Зиночка, золотко, кажется, никогда в жизни мне не была так нужна твоя помощь!

Кибрит (смягченная его тоном). Все тот бродяга?

Знаменский. Да, тот бродяга.

Кибрит. А где обещанная фотография?

Знаменский. Она есть, но толку чуть. Он уже плетет новую легенду. Третью по счету. Не исключено, что есть в запасе четвертая... С ним можно биться до скончания века!

Кибрит (после паузы, почти жалобно). Но ведь ты предлагаешь мне работать на пустом месте!

Знаменский. Какое же пустое?! Человек прожил целую жизнь! Как он жил? Что делал? Ведь следы этого в нем есть. Например, он говорит, что годами пьянствовал. А если у него печень новорожденного младенца?

Кибрит (на секунду поддаваясь чисто женскому любопытству). Признайся, в чем ты его подозреваешь?

Знаменский (помолчав). Думаю, самая крупная фигура из тех, с кем приходилось сталкиваться. Больше ничего не могу сказать. А может, и не имею права.

Пауза. Кибрит внимательно смотрит на Знаменского, оценивая серьезность ответа.

Кибрит (задумчиво). Наверно, что-то можно наскрести... В чем его взяли?

Знаменский. Кепка, сапоги. Куртка вроде ватника.