Недостаточная конструктивность дискуссий об отечественном образовании во многом отражает нашу общую российскую проблему – неумение и нежелание выстраивать диалоги и обсуждения. С одной стороны, немалое число представителей образования склонны утверждать: нам надо давать денег и не лезть в наши дела. Мы сами знаем, чему учить и как учить. Причем подобная позиция «образователей» относится как к государству, так и к бизнесу: мы лучше вас всех знаем, как учить, чему учить и как потратить ваши деньги. С другой стороны, множество самых разнообразных персонажей склонны считать себя специалистами в образовании исключительно на основе того, что они сами и их дети когда-то чему-то учились.
Обучающиеся, работодатели и представители государства, как правило, рассуждают о проблемах образования достаточно конкретно и прагматично. «Образователи» же зачастую стремятся размышлять более масштабно и комплексно. В этом их сила – они видят проблемы более широко и стереоскопично. Но в этом и слабость – их легко обвинить в витании в облаках и отрыве от реальности, что постоянно и происходит.
Знание немногих принципов заменяет знание многих фактов.
С начала XIX века критики, реформаторы и правительства постоянно заявляют, что исследования, проводимые в университетах, бесполезны. Кроме того, многое в обучении является ненужным. Поэтому надо заставить университеты удовлетворять конкретные потребности государства и сделать обучение более практичным[32].
Возникает вопрос: почему же проблема не решается на протяжении более чем двух веков? Теперь уже ясно, что важнейшим результатом образования оказывается определенное состояние души и мышления. В то же время предметы, вводимые для конкретно-практических целей, переживают эти цели и закрепляются в качестве самостоятельных академических дисциплин.
Изучение самых разнообразных материалов может способствовать развитию аналитических способностей и проницательности. Эта закономерность высвечивает одно из ключевых отличий университетов и, вероятно, наиболее продвинутых бизнес-школ, которые можно назвать
Образование и профессиональная подготовка – разные вещи. Профессиональная подготовка может заполнить разрыв между образованием и получением профессии, востребованной на рынке труда.
Современный университет должен обладать как минимум четырьмя характеристиками: 1) обеспечивать высшее образование, не ограниченное просто профессиональным обучением; 2) развивать некие формы исследования, характер которых не полностью диктуется потребностью решать практические задачи; 3) осуществлять такие действия в определенном секторе дисциплин; 4) пользоваться определенной степенью автономии, по крайней мере в том, что касается интеллектуальной деятельности[33].
Очень важной компетенцией «идеального» выпускника» должны стать способность и мотивация к генерированию нового знания. Данная компетенция универсальна, и человек, ею обладающий, может менять область деятельности, не снижая результативности[34]. Эффективное развитие этой компетенции является ключевым признаком элитного университета. Реально ее формируют лишь немногие университеты.
Впрочем, это важно не только для ученых. Создание нового знания во всех областях деятельности есть основа прогресса общества. Несколько идей, относящихся к сфере бизнеса, преобразовали мир не менее существенно, чем открытия в естествознании. Это означает, что университеты, относящиеся к группе элитных, должны пересмотреть акценты в образовании. Функции университета эволюционируют от трансляции знаний к формированию навыков генерирования знаний.
С этой точки зрения несколько по-иному смотрятся предложения университетам устанавливать более тесные связи с деловыми компаниями, прежде всего для того, чтобы понимать, какие специалисты нужны практике. Вообще-то это разумно. Но веровать, что практики подскажут, как формировать учебный план, абсурдно. Практика неизбежно ориентирована на сиюминутные нужды организаций, а университетское образование закладывает основы карьеры человека с горизонтом в 30–40 лет.
