Владимир Сорокин
Деловое предложение
- Понимаете, ребята, мы романы с продолжением не печатаем, - Авотин сунул окурок в банку с водой, помахал рукой, разгоняя повисший возле лица дым. - У нас не ежемесячный журнал, а всего лишь институтская многотиражка.
Савушкин усмехнулся:
- Да это ясно, конечно. Но все-таки это же не роман какой-нибудь, а беллетризованный дневник геологической экспедиции. Это разные вещи.
- Но объем-то чудовищный, Витя! - Авотин встал и, сунув руки подмышки, заходил по узкой редакционной комнате. - Почти два печатных листа! У нас подвал - десять машинописных страниц. Растягивать ваш дневник на пять номеров, что ли?
- А почему бы и нет? - вмешался Кершенбаум, - Действительно, это ведь не Агата Кристи, а нужный актуальный материал. Работа геологов.
- И написано, по-моему, нормально, - пожал плечами Коломиец.
- Длинно, длинно написано, - пробормотал Авотин, прохаживаясь, - длинно и многословно.
- Почему длинно? Разве это длинно?
- Там ведь все по делу, четко!
- А о природе как хорошо! Саша постарался.
Авотин подошел к столу и крепко оперся на него ладонями:
- Ну, вот что. Если хотите, чтоб мы это напечатали - сокращайте вдвое. Тогда в двух номерах, так и быть, попробуем уместить. Иначе не выйдет ничего.
Сидящие напротив студенты удивленно переглянулись:
- Вдвое? Да ты что?
- Как - вдвое? А что останется?
- Что там сокращать-то, а?
Авотин сел за стол, зевнул, посмотрел на часы:
- Девятый... прозаседались опять...
Кершенбаум подошел к столу:
- Сереж, но это же невозможно. Как мы сократим? Там столько фактов, находок. А местный фольклор какой? А описание Урала? Что же - все это выкидывать?!
- Не выкидывать, а сокращать. Выкидывать я вас ничего не призываю. Сократите. Вы же литераторы. Вот и сократите так, чтоб остался и фольклор, и Урал, и все прочее...
- Но ты пойми, что у нас чрезвычайно плотный материал. Там пустот нет почти. Одни факты.
- Факты тоже надо уметь излагать коротко и ясно.
- Сереж, но ты сам себе противоречишь. Ты прошлый раз говорил, что ради хорошего актуального материала не пожалеешь и полосы. А теперь? Сразу сокращать? Это легче всего.
- Нет. Это труднее всего, дорогуша. Написать коротко и ясно - труднее всего. Да и в конце концов, что ты предлагаешь? Печатать в десяти номерах?
- А почему бы и нет? - встал Савушкин. - Такой материал не стыдно и растянуть.
- Конечно. И читать будут с удовольствием.
Авотин нетерпеливо вздохнул:
- Послушайте! Вы понимаете, что такое институтская многотиражка? Это две полосы! Две! Если б у меня было четыре, я б конечно без всяких пустил ваш материал в пяти номерах. Но сейчас это невозможно. Невозможно. И вообще, давайте закругляться, сколько можно сидеть...
- Как - закругляться? А материал?
- Сокращать. Другого не дано.
- Это невозможно, Сергей.
- Возможно. Когда сократите - еще лучше будет.
- Ну, это глупости...
- Ладно, орлы, по домам. Сокращайте, приносите и поговорим тогда.
Студенты молчали.
Авотин встал и принялся складывать в портфель лежащие на столе бумаги. Савушкин поднялся и твердо проговорил:
- Знаешь, Сереж: если дело так выходит, мы посоветуемся с комитетом комсомола.
- Правильно, - кивнул головой Кершенбаум, - покажем Лосеву. Пусть решает.
- Это ваше право, - сухо проговорил Авотин. - Мое мнение я высказал. Лосеву я скажу то же самое. В конце концов вопрос о размере материалов утверждался на парткоме... А теперь - до свидания. Мне еще дома работать...
Студенты стали молча выходить.
- Гена, останься на минуту, - проговорил Авотин, застегивая портфель. Тут из ДНД приходили насчет твоей статьи, я забыл совсем сказать тебе...
Коломиец подошел к дивану и снова сел.
Авотин застегнул портфель, потер подбородок, глядя в открытую дверь:
- Я вчера думал насчет этой катавасии со стройотрядом. Знаешь, у меня к тебе есть деловое предложение.
Улыбаясь, Коломиец кивнул.
- Закрой-ка дверь, - тихо проговорил Авотин.
Коломиец встал, подошел к двери и, прикрыв ее, повернул дважды круглую ручку замка.
Потом повернулся к Авотину и еще шире улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
Авотин медленно выбрался из-за стола, приблизился к нему и, протянув руку, провел дрожащими пальцами по его гладко выбритой щеке. Коломиец тихо засмеялся, положил ладони на широкие плечи Авотина. Мгновенье они смотрели в глаза друг другу, потом лица их медленно сблизились.
Они долго целовались, привалившись к двери. Авотин гладил курчавую голову Коломийца, потом стал расстегивать ему ширинку. Коломиец отстранил его руку:
- Не надо щас...
- Ну а чего, давай здесь! - зашептал ему в ухо Авотин.
- Да ты что.
- Никто не увидит. В окно же не видно ничего...
- Нет.
Авотин пожал плечами:
- Чего ты боишься?
Коломиец улыбнулся:
- Ничего.
- Ну а чего ж ты? Ну давай, Ген.
- Да не буду я, - капризно пробормотал Коломиец и, прислонившись к двери, посмотрел в потолок.
Авотин гладил его щеку:
- Ну, поехали ко мне тогда?
- К тебе? - вяло повторил Коломиец.
- Ко мне.
- Тащиться далеко.
- Так возьмем мотор, пятнадцать минут езды. Поехали.
Коломиец потянулся:
- Не хочу.
- Почему, Ген?
