Темный огонь закрывает раны и убирает боль, пока тело поднимается перед неспешно идущим Даэлиром, который словно хочет растянуть удовольствие от убийства того, кто повинен в его проблемах в прошлом.
«Ах, если бы это было на самом деле так», — за пять тысяч лет мастер Гибрат пристрастился к философским размышлениям о природе мотивов и поступков. Поэтому сейчас ему довольно просто понять мотивацию почти любого разумного существа.
— А как насчет того, чтобы помочь нам, а не мешать? Мы создадим новую галактику на пепле предыдущих, используя силу Авгуры и Мирового Древа. Когда Авгура достигнет Сингулярности, то станет настоящей богиней. Пространство, время и даже весь мета-экзист станет подвластен ей. Она сможет сотворить любые миры, любую жизнь и судьбу. Ты снова сможешь быть рядом со своей семьей, потеряв память о любых трудностях в прошлом.
— Заткнись, — Кошмар выглядит так, словно ему пытаются насильно впихать наглую ложь. Что же, Йети бы и сам в это не поверил бы, но Авгура действительно сможет сделать что угодно. Сделать любые войны невозможными по умолчанию или убрать возможность смерти.
— У нее появится власть на всеми концепциями. Она сможет удалить понятие войны, конфликтов и даже отменить смерть в рамках своей галактики. И тогда галактика станет самым мирным и процветающим местом. Разве это не замечательно?
— Это несбыточная херня, даже если правда.
— Что-то ты противоречишь сам себе.
— Я говорю о том, что Авгура может такое сделать, но явно стремится к своему пониманию рая. Наверняка превратит галактику в место, где уничтожит понятие технологического прогресса и сложных механизмов. Люди забудут, что такое огнестрельное оружие, будут колдовать и верить в духов. Но войны от этого не остановятся, просто изменятся инструменты.
— Что же, я действительно не знаю, что именно хочет сделать Авгура, но мы можем вместе посмотреть, что из этого получится.
— Нет. Мне плевать на судьбу галактики, да хоть целой вселенной. Я больше не хочу быть тем, кто принимает какие-либо решения. Я просто спасу свою дочь, и меня никто не остановит, — Кошмар начинает приближаться.
— Мешая нам, ты уже принимаешь решение за очень многих. Но такова природа власти. И твои действия, и твое бездействие что-то изменят.
— Еще раз повторяю, Йети! Мне. Плевать. Я не спаситель галактик или принцесс. Я скорее разрушитель. Так давай закончим наш бой.
Грозовой фронт над головами озаряется десятками тысяч молний, что бьют в долину. От такой яркой вспышки легко ослепнуть, а от грохота закладывает уши, но область с червоточинами Авгуры поглотила направленные на нее удары, а Йети сумел каким-то образом защититься. Теперь горная долина наполнена дымом, в котором возникает смерч черного пламени, когда Некромант становится, наконец, серьезным.
Даэлир чувствует, что готовящийся удар будет нанесен с использованием мета-символа смерти, а это значит, что принесет с собой гибель. С таким нужно бороться с помощью другого мета-символа. Теперь сразу две сферы влияния мета-экзиста врезаются друг в друга. Смерть борется с кошмаром, убивает его, пока последний извращает реальность в страшный сон.
Ни одна сторона не доминирует явно, так что в какой-то момент силы уравновешиваются, и на поле боя возникает смешанная буферная зона сразу от двух мета-символов. Мастер Гибрат, как сейчас зовут Йети, шагает во главе строя мертвецов, которые сжимают прогнившее оружие, пропитанное трупным ядом. А навстречу катятся беспорядочные орды самых страшных чудовищ, какие только могут быть придуманы человеческим или другим разумом.
А Кошмар тем временем полностью отдается безумию, и вокруг расцветают огненные цветы орбитальной бомбардировки, пока сам эльф шагает в мехе, выполненной черным металлом. Это уже третий раз, когда псионик превращается в подобное существо, но Некромант спокойно водружает на голову шлем, пока над ним поднимается черный силуэт похожей мехи, но выполненной полностью из человеческих костей. Если быть точнее, то это даже боевой машиной назвать нельзя.
Пока две армии убивают друг друга, полководцы сшибаются в молниеносном поединке. Здесь больше не действуют обычные законы реальности, так что мастер Гибрат убивает даже мета-экзист при прикосновении, но Одиннадцатый одновременно делает атаки бесполезными, как это бывает в страшных сновидениях.
Пожар черного пламени пытается поглотить молнии, но те постоянно разрывают тело огня, которое сразу восстанавливает повреждения. Это серьезная проверка выносливости: кто первым достигнет серьезных степеней эффекта потери естества, тот проиграет. И Йети явно уверен в успехе, так как его оберегает от эффекта сама Авгура, но и эльф начинает чувствовать поддержку, как это было в Городе Вечной Бури. Значит, Хар Дун опять незримо стоит за спиной, но вампиры не могут близко подойти к зоне Авгуры, а Некромант от нее точно не отойдет.
— Окажи помощь другому, Хар Дун, — эльф успевает отправить телепатический приказ, рассчитывая на то, что вампир поймет, кто еще уже некоторое время скрывается в мета-символе эльфа.
