Конечно там сказано, это я позаимствовал нехитрый прием у западных звезд следующего века, для пущего пиара они в начале трека часто вставляют свое имя. Стоит ли говорить, кто пустил кассету в народ?
– Все правильно. Алекс Север – Александр Морозов. Не трудно догадаться.
– Кто бы мог подумать? Я был на сто процентов уверен, что автор – урка, рецидивист, отмотавший три ходки. Так жизненно и убедительно спето. Но чтобы инструктор горкома комсомола?! Куда мир катится?
Впервые принимаю посетителя в своем собственном кабинете. Стремительно шагаю по карьерной лестнице, уже собственным помещением обзавелся, жалко длинноногая секретарша по статусу мне не положена. Хотя, есть подозрение, что здесь другие стандарты привлекательности: у товарища Пономарева секретарь выглядит, как монументальная колхозница в строгом костюме, сошедшая прямо с постамента, только без серпа и молота в руках.
Сегодня у меня встреча с легендарным писателем, экономистом и просто выдающимся человеком. Правда, сейчас гений пока никому не известен, а благодаря моим стараниям по изменению истории, вообще рискует остаться безвестным и не очень легендарным.
– Приветствую, дорогой Андрей Петрович!
Посетитель недоуменно осмотрелся, пожал протянутую руку и плюхнулся на стул без приглашения.
– Долго ждать?
– Кого и зачем вы собираетесь ждать? – в свою очередь, поинтересовался я.
– Юноша, не с вами же мне беседовать? Когда начальство изволит освободиться?
– Ааа! Так вот вы о чем! Высокое начальство поручило мне ввести вас в курс дела.
Андрей Петрович скептически оглядел меня, кабинет и даже линолеум потертый похоже оценить успел. Затем махнул рукой.
– Валяй. Чего уж там.
– Александр Морозов, председатель Всесоюзного Компьютерного Союза Молодежи, – гордо представился я, хотя ВКСМ пока существует чисто виртуально, и кроме арендованного кабинета ничего за душой не имеет, но зато всесоюзный – а это звучит мощно. Конечно КПСС – компьютерная партия Советского Союза звучало бы еще лучше, но товарищ Лигачев не понял бы такого юмора.
– Никогда не слышал о такой организации, – равнодушно пожал плечами товарищ Паршев. – От меня чего надобно? Я как бы, уже вышел из комсомольского возраста, и весьма далек от нынешней молодежи.
– Вы удивитесь, насколько интересы современной молодежи широки и неожиданны. Если не ошибаюсь, вы по основной специальности имеете отношение к ЭВМ, закончили МВТУ, работаете в НИИ, занимаетесь автоматизацией по заказу ГОСПЛАНА СССР.
– Не уполномочен обсуждать свою работу без соответствующего разрешения. Обращайтесь к моему начальству в установленном порядке, – сказал, как отрезал гость.
– Разрешение Первого отдела у нас есть, можете ознакомиться, если желаете, – поскольку товарищ Паршев трудится в «закрытом» НИИ, то этим вопросом я озаботился заранее. Леонтьев послал запрос в Первый отдел института еще неделю назад. В советских реалиях без этого никак.
Вообще, меня поражает неимоверное количество режимных и полурежимных учреждений в СССР. В одной Москве около тысячи научно-исследовательских институтов, и большая часть из них имеют особый статус.
– Все равно, для получения конкретной информации вам потребуется оформить соответствующий допуск. Не проще обратиться к руководству напрямую. Быстрее выйдет.
– Это не потребуется, ваша основная работа нас не интересует совсем. Нам нужны лично вы! То, что вы имеете отношение к программированию и ЭВМ лишь удачное совпадение.
– Даже так? Очень интересно. И чем же моя скромная фигура заинтересовала вас? Кстати, вы не слишком молоды, для того чтобы возглавлять Всесоюзное общество?
– Гайдар в шестнадцать лет полком командовал в Гражданскую, – выдал я сомнительный аргумент в ответ. В этом времени мало кто знает об истинных успехах и методах юного командарма, поэтому считается, что это удачный пример. – Впрочем, молодость имеет прекрасную особенность – она сама по себе проходит.
Следует пояснить, для чего мне вообще понадобился автор единственного бестселлера с поэтически красивым названием: «Почему Россия не Америка?».
Мысль о том, что СССР проиграл войну идеологий, не дает мне покоя все последние месяцы. По опыту будущего точно известно, что никакой другой более внятной и светлой идеи в ближайшие тридцать лет не появится.
Однако коммунистическая, она же – социалистическая концепция, в данный момент дискредитирована почти полностью, и никаких предпосылок для изменения ситуации нет. Джинн гласности выпущен из бутылки и «фарш невозможно провернуть назад».
Объективно оценив нынешнее состояние идеологии и бюрократического аппарата, который должен её «продвигать в массы», я пришел к выводу, что в ближайшие годы, если не месяцы, разрушение остатков советской идеологии продолжится с прежней скоростью. По сути, это единственное и очевидное направление, где мы проигрываем оппонентам, а в Госдепе и ЦРУ не дураки сидят, и с гарантией скоро утроят или удесятерят усилия в этой сфере.
