– Кавалера зовут Александр. Кто и откуда не интересовался, но по азербайджански разговаривает свободно, наверное долго жил у нас в республике. Заметил, что с министром обороны он общается свободно, как со старым знакомым. Вроде бы, служил вместе с отцом, но точно не знаю. Чем тебя он заинтересовал?
– Наглый и подозрительный тип рядом с моей девочкой. Что я должна думать? Просто обязана обратить на него внимание. Дочка всего месяц в Москве, ничего здесь не знает и не понимает, всю жизнь прожила с бабушкой и дедушкой в Баку.
– Почему наглый? Приличный культурный молодой человек. Кажется, ты зря паникуешь.
– Ничего не зря. Он единственный, кто не потрудился похлопать после моего выступления! Ты видел бы, какое у него выражение лица было, словно он концерт балалаечников смотрел и чуть не уснул. И Лале наговорил что-то нехорошее, настроение испортил, я же вижу, она замкнулась.
– Любящая мать в тебе проснулась. Ирина-джан, душа моя, девочке уже семнадцать, не надо над ней трястись, она умненькая, сама разберётся. Александр – культурный молодой человек, студент из МИЭМ, ничего странного за ним не замечал.
– Да?! Ты обратил внимание, какой на нем костюм? Вы мужики этого не замечаете, а мы женщины сразу видим. Такой костюм больше годовой зарплаты инженера стоит! А ботинки? Они же дороже твоих!
– Они немецкие, «Саламандра», – с подозрением народный артист посмотрел на свои мокасины, как на предателей, и, словно оправдываясь, уточнил. – Им сносу нет.
– Какой у него запах обратил внимание?
– Что с запахом? – не на шутку испугался хозяин вечера. – Анашу курит?
– Если бы! Это «Фаренгейт» – его ни с чем не спутаешь. Такой аромат могут позволить себе дипломаты из МИДа, но никак не студент, приехавший из провинции.
– Муслим, наконец-то, приехал, – народный артист облегченно выдохнул и поспешил навстречу дорогому гостю. Разговор ему определённо не понравился.
– Здравствуйте, Егор Кузьмич. Сержант Морозов по вашему приказанию прибыл. Надеюсь, ничего серьезного не случилось? Очередной заговор сейчас явно лишний.
– Всё шутишь? Проходи, садись. Разговор будет долгим.
– Значит, снова проблемы. К бабке не ходи, угадал.
– Можно подумать, что их когда-нибудь не было? Вся наши жизнь – одна сплошная борьба. То с урожаем, то с оппозицией, то с Западом, то со своим прошлым воюем. Нет, видимо, у нас другой судьбы. Как ты и предупреждал, начались серьезные проблемы на венгерско-австрийской границе. Западные «голоса» сообщают, что министры иностранных дел Венгрии и Австрии совместно провели символическую церемонию разрушения пограничных ворот. После чего проход был открыт в обе стороны в течение нескольких часов. За это время около двух сотен граждан ГДР сбежали на Запад, венгерские пограничники им никак не препятствовали. Это то, о чем ты докладывал раньше?
– Судя по всему, да. «Европейский пикник» – так назовут эти события в моем времени. По датам примерно совпадает, только количество перебежчиков вроде бы чуть меньше сейчас. Но точно не скажу. После нашей статьи о жутком будущем после объединении Германии так и должно быть – желающих заметно уменьшилось. Впрочем, скорее всего, там самые упёртые диссиденты из идейных, из «грантоедов».
– Мы тоже так считаем. Поэтому задачи предотвратить не ставили, чтобы не раздувать скандал. Откатить процесс мы не сможем, по твоим словам?
В голосе генерального секретаря отчетливо проступили нотки обреченности, тяжело ему, наверное, смириться с неизбежностью распада социалистического лагеря. Даже послезнание не всегда помогает, некоторые процессы идут по инерции, запущенные десятилетиями назад и остановить их невозможно. Либо цена такой остановки слишком высока.
– Егор Кузьмич, можно я одну мысль скажу, только вы не обижайтесь, если она покажется откровенно бредовой.
– Валяй, чего уж там. От тебя такого наслушался, что удивляться поздно.
– Не буду философствовать и долго объяснять. Если удар противника слишком силён, и нет шансов его отразить без серьезных потерь, то надо обратить силу врага в свою пользу. В дзю-до есть такой принцип: используя силу врага, пропусти его атаку, придай дополнительное ускорение – противник тут же провалится.
– Это называется: «Не буду философствовать»?
– Совсем чуть-чуть. Только чтобы, обозначить как система работает. С «Европейским пикником» мы поделать ничего не можем, сейчас не 1956 год. Кстати, обратите внимание, что венгры начали бузить и рваться на Запад раньше всех остальных, до ввода войск в Чехословакию ещё двенадцать лет оставалось, до польской «Солидарности» – почти четверть века. Сделаем зарубку в памяти – это важно.
– Если хочешь пересказать учебник истории, то сейчас не время и не место. Переходи к делу, у нас сегодня ещё много других вопросов.
