Палько Олег
ДЕМБИЛЬСКАЯ РАКЕТА РЯДОВОГО КОЧКУРКИНА в двух книгах (неоконченное)
Предисловие
- Подсудимый, ваше последнее слово. - Миллион! - Суд удаляется на совещание.
Для прикола.
Поначалу, данное произведение задумывалось просто как сборник стройбатовского фольклора с изрядной примесью чернухи. Но по мере долгого процесса написания масса фольклора понемногу уменьшалась, зато возрастала масса художественного вымысла. Сначала это меня беспокоило, как приверженца социального реализма. Однако затем я решил, что чернухи сейчас в литературе хватает, а вот с юмором некоторые проблемы. Поэтому решил оставить все, как есть. Хотя место действия, персонажи и события не выдуманы, все изрядно преувеличено. А посему не стоит винить автора в выдумке. Просто читайте и надеюсь, что при этом вы получите удовольствие.
Автор.
Часть первая Преддверие
Два солдата из стройбата заменяют взвод гестапо. Наблюдение.
Глава первая Старшина
- Сам вижу, что фотонный отражатель. Почему не покрашен?
Пилот Кирк.
... На старте догорали остатки ракеты. С трудом встав на раненую ногу, я подтянул командира к окопу и без сил свалился на дно. Тянуло горелым мясом и гептилом, смертоносная радиация опаляла мозг... Уже 3-тий месяц лежу на госпитальной койке, приходил командир дивизии, сказал, что буду представлен к награде. Не знаю, выживу ли, моя милая Марина, так что на всякий случай шли рублей 50 на похороны... Я сложил листок, подписал в верхнем углу "12 / Марина", сунул его в папку. Затем начал новое: "Здравствуй, дорогая незнакомка, пишет тебе геройский защитник Байконура. Ты меня не знаешь, поэтому мне здесь так без тебя одиноко..."
В это время зашел мой сменщик и я начал готовиться к сдаче караула. Гаупвахта, как обычно, была плотно заполнена.
Кочкуркин, "сталкер", мой старый друг, опять отличился: всю ночь писал на корпусе ракеты с советско-французским экипажем "ДМБ-83", но на последней двухметровой букве был обнаружен доблестной охраной и получил 15 суток ареста 2 раза.
Хатин, электрик. Вдрызг пьяный ворвался в роту молодых в 2 часа ночи и устроил смотр песни и строя. Первый взвод спел "Все выше и выше и выше, и вот уж коленки видны...". Второй - "Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек...". На третьем взводе зашел помдеж. 3 суток "губы".
Лямкин, шофер. Сменял у казахов машину фанерных ящиков на ящик водки. Когда казахи растапливали свои печки этой фанерой, от взрыва снесло их кибитку и еще три вокруг. Вывод: смотри на маркировку ящиков и не торгуй порохом. (Порох-то дороже продать можно !)
После развода караула я двинулся в казарму.
Часть, как обычно, готовилась к очередной проверке. Все было параллельно и перпендикулярно, пострижено, покрашено и посыпано песком. Трава красилась зеленкой, колючая проволока - ультрамарином, входные чугунные ворота - лаком. Привязывались листья к дубам, мылся с мылом асфальт.
Молодые из второй роты срочно меняли плакат "Солдатский клуб: "Ночь, полная страсти", ночной сеанс" с полуголой Мадонной на "Народ и армия едины" с солдатом в парадной форме. Однако Мадонна при этом оставалась видимо, олицетворяя народ.
В казарме, как обычно был полный бардак. Из сушилки слышны были уханья и приглушенные стоны. В ленинской комнате из газет резали колоду карт. В бытовке, по звукам, пристреливался самодельный пистолет. В спальной отделении деды играли в "дембильский поезд". Две двухъярусные койки изображали купе, пяток бегающих молодых с вениками в руках - мелькание деревьев за окном. Еще одна толпа в гражданских... Дневальный за проводника разносил чай Не хватало только музыки, девочек и выпивки. Впрочем, я еще не дошел до старшинской. Лучше бы не дошел.
В старшинской стоял сильнейший запах растворителя - это двое молодых солдат в противогазах тщательно красили стену в розовый цвет. Вообще, стены помещения были раскрашены таким количеством красок, что трудно было выделить доминирующий. В качестве выпивки на столе красовалась голубая бутыль "Стеклоочистителя". Рядом стоял проигрыватель компакт-дисков. Девочек что-то видно не было. Видно, одна надежда на меня.
Старшина, выйдя ненадолго из транса, разрезал буханку хлеба вдоль, сунул туда пачку маргарина "Солнечный", размазал пальцем и откусил добрую половину бутерброда. Наш старшина был из тех прапорщиков, которые не носят на правом плече погон, чтобы не стирать его мешком. Таких можно на вражеские объекты вместо нейтронной бомбы напускать: люди останутся, а материальные ценности начисто исчезают.
Заметив меня, он крикнул: "Закрой дверь, весь кайф выпустишь" и пригласил сесть. Преодолевая приступы тошноты, я сказал:
- Товарищ прапорщик, прикажите, чтобы прекратили красить.
- А что, кумар знатный, краска-то на ацетоне, пятый раз красят, насладиться не могу. - Он крикнул молодым и те быстро свернулись.
- Сколько посылок на сегодня?
Старшина покопался в извещениях. - Три.
