Шагать рядом с Гимбой было приятно. Вспоминалась весенняя поездка в степь, когда там все цвело, и голова кружилась от погружения в незнакомый прежде праздник жизни - бескрайней, жаркой, вольной. Без деревьев и тени, без туманов и облаков, без прохлады и шороха лиственных и игольчатых крон. Только трава во все стороны - как зеленое море с бурунами кустарников и длинными волнами пологих холмов, словно бы нехотя взбирающихся к едва различимым на горизонте горам. Тоже невысоким, без снеговых шапок, зато с рощами, к востоку постепенно густеющими и образующими лес - особенный, южный. Магиоры, еще зимой казавшиеся народом далеким и совсем чуждым, понравились сыну вождя. Правда, в шутку они иногда называли Ичивари бледным, намекая на разницу в оттенке кожи - у них бронза куда темнее и сочнее, значит, они исконные жители мира, а махиги не пойми кто. Может, их предки приплыли из-за океана? Ичивари на подначки исправно попадался, злился и вспыхивал большим гневом - а вождь магиоров хмурился, качал головой... И, как теперь понятно, думал о наставнике и его предложении принять в ученики детей южного народа. Окончательное решение созрело, видимо, после того, как сын вождя махигов затеял безобразную драку, полез за оружием. Тогда он и познакомился с Гимбой, явившимся урезонивать шумного гостя. Вспоминать себя, беспомощно дергающегося и орущего невесть что под локтем безмятежно посмеивающегося чудовища-магиора теперь не тягостно. Зато тогда он был в бешенстве.
- Чар, я так обрадовался, услышав твой голос, - рокотал у самого уха Гимба, мешая слушать лес. - Я боялся, этот наставник тебя вовсе выжжет. Я и настоял: надо идти, чтоб на кол злодея. Совсем. Пока он нас не пожог вместо людей моря. Или пока к ним не сбежал.
- Ваш вождь согласился? - удивился Ичивари.
- Ну, в племени хакка я все же не последний человек, - осторожно предположил Гимба. - Хоть мы теперь и часть большого народа, но свою родню помним.
- Так здесь все - твоя родня? - заподозрил Ичивари, изучая внимательнее рост и стать воинов. - И поход затеяли вы, хакка, а не магиоры в целом?
- Чар, я за тебя переживал, - совсем виновато выдохнул Гимба. - Подумай сам: с кем мне, справедливо именуемому Осторожным Бизоном, драться, если ты не подрастешь еще чуток в ширину и не останешься толковым человеком леса? Ты моя последняя надежда обрести противника. Остальных я боюсь... трогать.
***
'Бледные сожгли наш берег, надолго превратили в пустыню. Они лишили меня возможности видеть и надежды снова бегать на изуродованных ногах... Но я не вижу причин для мести - и это не из-за слепоты. До последнего своего ранения я успел отправить к духам такое число пришлых, которое вполне утолило жажду мести. Вдобавок мы, хакка, никогда не понимали войн и не стремились к доказательству силы через победу. Мы созданы духами с изрядным запасом прочности: победа заведомо и неизбежно еще до боя принадлежит нам, взирающим на противника сверху вниз. Конечно, если говорить о честном поединке.
Утратив зрение и крепость ног, я сполна осознал пользу и притягательность нового. Конечно жаль, что фермеры в большинстве своем не получали на том берегу должного образования. Приходится по песчинке добывать знания из долгих бесед. Но эта новая охота за тайнами забавляет меня и создает источник света, восполняющий тяготы жизни во мраке... Много, очень много годовых кругов ушло на то, чтобы выудить из памяти бледных смысл понятий 'логика', 'тактика', 'механика' и подобных им. Воистину надо впасть в безумие, чтобы, владея всем этим, считать сокровищем желтый песок на дне наших рек! Но люди моря, кажется, и впрямь безумны. Я предложил вождю вождей Магуру испробовать способ установления мира: купить его у бледных. Вместо второй войны мы желали совершить честный обмен сжигаемых на том берегу книг на золото, ненужное нам и ежедневно уносимое водами в океан...
Увы, они начали стрелять прежде, чем выслушали. Может быть, разум бледных умирает, и логика уже непосильна для них, создавших саму эту дивную науку? Вторая война разразилась вопреки всем нашим попыткам предотвратить её... И я не могу даже принять участие, я не годен для боя, осознавать это больно. Остается воспитывать детей и помогать Магуру строить и заполнять книгами университет, пусть и не годится это прекрасное слово для столь малого пока что количества знаний. Но я и иные - мы продолжаем охоту за тайнами. Недавно я выудил из памяти бледного старика правила игры, именуемой шахматы. Восхитительный трофей!'
Из записей Сидящего Бизона, вождя племени хакка. Переданы по воле покойного в библиотеку университета Типпичери вместе с книгами и набором шахматных фигурок из каменного дерева, выточенным лично вождем
