Когда Росса проводили в гостиную, сэр Джон Тревонанс еще читал за завтраком «Спектейтор».
– А, Полдарк, присаживайтесь. Что-то вы рано. Или это я припозднился? Тонкин появится не раньше чем через полчаса. – Хозяин дома встряхнул газету. – Чертовски все это тревожно, не правда ли?
– Вы о беспорядках в Париже? – уточнил Росс. – Да, полагаю, это уже слишком.
Сэр Джон прожевал последний кусок мяса.
– И ведь король им уступил! Каково? Ну как можно быть таким размазней! Пара залпов картечи – вот и все, чем надо было уважить бунтовщиков. Говорят, д’Артуа и некоторые другие уже покинули Францию. Удрали при первых раскатах грома!
– Что ж, теперь французы займутся своими делами, – сказал Росс. – Англичанам, на мой взгляд, следует принять это к сведению и навести порядок в собственном доме.
Сэр Джон не ответил и еще какое-то время читал газету, а потом скомкал ее и с досадой бросил на пол. Датский дог, который лежал возле камина, встал, понюхал газету и отошел – видно, запах не понравился.
– Ну что за человек этот Фокс! – воскликнул баронет. – Черт, да он дурак, каких свет не видывал! Принялся хвалить чернь. Ну прям врата райские открылись!
Росс встал и подошел к окну. Тревонанс проследил за ним взглядом:
– Только не говорите мне, что вы виг, капитан Полдарк! У вас в семье вигов сроду не было.
– Я не виг и не тори, – ответил Росс.
– Но кого-то же вы поддерживаете?
Росс редко задумывался о таких вещах. Он наклонился и потрепал пса.
– Я не виг и никогда не стал бы поддерживать тех, кто хает свою страну и восхваляет чужую. Мне подобное не по душе.
– Это понятно! – кивнул сэр Джон, ковыряясь в зубах.
– Но я никогда не стану поддерживать и того, кто доволен тем, как в данный момент обстоят дела в Англии. Так что, как видите, я, можно сказать, нахожусь в затруднительном положении.
– О, я так не думаю…
– И не забывайте, я всего несколько месяцев назад сам штурмовал тюрьму. А в ней содержалось больше узников, чем в Бастилии, где их, говорят, было всего полдюжины. Правда, я не насадил голову тюремщика на кол и не ходил с ней по Лонстону. Но это еще не значит, что у меня не было такого желания.
– Однако, Полдарк… – Сэр Джон явно почувствовал себя неуютно. – Прошу меня простить, пойду переоденусь к приезду Тонкина.
Он торопливо вышел из комнаты, а Росс продолжил гладить дога по голове.
С самого вечера понедельника Демельза боролась со своей совестью, и, когда в пятницу Росс уехал по делам, она поняла, что не успокоится, пока не признается.
Поэтому сразу после отъезда мужа Демельза пошла в Тренвит. Она безумно нервничала, но другого выхода не было. Да еще письмо от Верити, которое она надеялась получить вместе с газетой, так и не пришло.
Совершив ошибку всех ранних пташек, Демельза удивилась, увидев, что Тренвит-Хаус еще погружен в сон. Она позвонила в колокольчик у парадной двери, и Мэри Бартл сообщила, что миссис Полдарк еще в постели, а мистер Полдарк завтракает в зимней гостиной.
Демельза рассудила, что так, пожалуй, даже лучше.
– Могу ли я его увидеть? – спросила она.
– Если вы подождете, мэм, я схожу спрошу.
Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, Демельза бродила по великолепному холлу и разглядывала портреты, которые не успела рассмотреть раньше. «Странная компания», как назвал их Росс, и больше половины – Тренвиты. Демельзе показалось, что она заметила, в какой момент в семью вошли Полдарки: у людей на портретах появились более резкие черты, голубые глаза под тяжелыми веками и широкие рты. В ранний период у Тренвитов были волнистые темные бороды и довольно миловидные лица. Демельзу заинтересовала рыжеволосая девушка в бархатном платье времен Вильгельма и Марии. Возможно, кровь Полдарков привнесла в род Тренвитов некую силу. Или даже дикость? Портрет Элизабет пока еще не нарисовали, а жаль.
В доме было очень тихо и как-то пусто. Демельза вдруг сообразила, в чем причина этой пустоты. Здесь не было Верити. Она замерла на месте и впервые поняла, что лишила эту семью самого живого человека. Да, она послужила отмычкой в руках вора, который ограбил Фрэнсиса с Элизабет.
Прежде Демельза никогда не смотрела на случившееся под таким углом. Ей всегда казалось, что Верити живет неполной жизнью. Она видела ситуацию глазами Блейми, а не Фрэнсиса с Элизабет. И даже когда задумывалась о них, считала, что родственники цепляются за Верити из чистого эгоизма, ведь она была им полезна. Ей не приходило в голову, что в этом доме любили Верити и тяжело переживали ее уход. Демельза осознала это, только когда оказалась одна в большом и таком пустом холле. Она даже удивилась, что у нее хватило наглости прийти сюда.
– Мистер Полдарк готов вас принять, – произнесла Мэри Бартл у нее за спиной.
Итак, пока сэр Джон Тревонанс за завтраком принимал Росса, Фрэнсис за завтраком принимал Демельзу.
Фрэнсис встал, чтобы поприветствовать гостью. В отличие от сэра Джона, который встретил посетителя в халате, Фрэнсис был в желто-оранжевой визитке с отворотами из гладкого шелка, шелковой сорочке и коричневых бриджах. Но дружелюбно он не выглядел.
