Тряся копьями, они вопили на все джунгли, и я как-то сразу догадался, что продуктивного диалога у нас с ними не выйдет.
Трудно общаться с дикарями, у которых одежда сделана из костей, а роль наплечников выполняют черепа. Человеческие…
— Стой, стрелять буду! — всё же решил я крикнуть, глядя на приближающуюся ораву, но меня, вот уж неожиданность, проигнорировали. — Ну ладно, тогда стреляю…
Ну а что делать, если «расписные» дикари принялись швырять копья в Харона с такой яростью, будто тот им тапки погрыз. Хотя откуда у босоногих тапки?
— Держать строй! — выкрикнул я, не отвлекаясь от стрельбы.
Первое отделение, которым командовал Третий, вышло вперёд и выставило копья, прикрывшись щитами.
Второе отделение Арни встало за ними, сменив двуручные дубины и топоры на куда более длинные копья.
Так же краем глаза я отметил, как Клещ с подчинёнными самостоятельно, без всяких указаний, скрылись в джунглях. Однако я знал, что они появятся в нужный момент и именно там, где противник их не будет ожидать. Хотя трудно ожидать того, чего не видишь…
Тем временем Харон домчался до отметки и, увернувшись от мастерски брошенного копья, перепрыгнул через первую полосу ловушек, а после, услышав мой приказ, рванул в сторону.
Впрочем, дикари, по крайней мере те, что бежали первыми, явно сменили приоритеты, заметив куда больше добычи, чем поджарая собака, да ещё в твёрдой скорлупе.
— Б-р-р-р, — передёрнул я плечами, увидев, как на размалёванной роже дикаря закатились глаза, едва тот заметил двуногое мясо, да ещё в таком количестве.
Правда, в экстазе урод пребывал недолго. Сквозная дыра в голове помогла ему проветрить мозги и осознать глупость подобных взглядов в мою сторону.
Но тем не менее стрельба и падающие тела волну дикарей не останавливали, а скорее очень даже наоборот. Каждая смерть лишь подстёгивала беснующуюся толпу, приводя её в экстаз.
— Готовься!
Дикари на полной скорости влетели в расставленные в траве ловушки.
Острые колья насквозь пронзали босоногих дикарей, кромсая ступни и ломая кости. Крики боли и ярости заполонили округу, но аборигены и не думали останавливаться.
Давя и втаптывая угодивших в ловушку соплеменников, остервеневшие аборигены рвались вперёд, метая копья в нас!
— А неплохо… — я с лёгким удивлением отметил то, насколько глубоко вошло копьё в ледяной щит, которым я прикрылся. Арни с подчинёнными успел спрятаться за отделением Третьего. — Явно получше наших будут.
Тем временем, растоптав с десяток своих родичей, дикари преодолели полосу с ловушками и обрушились на щитовиков.
Возвышаясь над коротышками на пару голов, туземцы ещё и превосходили их физически. Однако мои парни уже обладали должным боевым опытом, грамотно принимая удары на щиты и контратакуя первые ряды противника, заставив беснующуюся толпу остановиться.
Раскаты рукотворного грома, испускаемого Ублюдком, звучали ежесекундно, скашивая дикарей одного за другим, а берсеркеры Арни из-за спин щитовиков принялись колоть противников, насаживая «краснокожих» на копья.
Часть дикарей попробовала обойти нас с флангов, но удача им улыбнулась лишь с левой стороны, так как справа внезапно выскочил Харон, тараном врезаясь и разбрасывая в стороны туземцев.
Доспехи пса с лёгкостью кромсали и резали аборигенов, заставляя их уже сражаться за собственные жизни, а не выдумывать тактические финты.
Правда, в какой-то момент, когда крики раненных слились в одни отвратительный гул, а запах крови выместил все остальные, красный туман начал стелиться по земле, покрывая кожу дикарей странной плёнкой.
И тут же изрядно поредевшая орда окончательно сошла с ума. Глаза у дикарей закатились, лица исказила гримаса ненависти, а изо ртов потекли струйки тёмно-алой жижи, мало походящей на кровь.
Именно в этот момент уже не люди, а какие-то дикие звери прорвали нашу оборону, кидаясь голыми руками на моих бойцов и хороня их под собственными тушами.
Прикончив двумя выстрелами дикаря, который схватил одного из гоблинов за шею, пытаясь её сломать, а после пинком отправив другого на подставленное Арни копьё, я уже было собрался приказать начать отступление к плотам, как внезапно красный туман начал стремительно оседать, впитываясь в землю.
Дикари тут же, словно марионетки, у которых разом оборвались все поддерживающие их ниточки, рухнули на землю и принялись кататься по ней будто припадочные.
А спустя несколько секунд, разом издав режущий слух хрип, замолкли и умерли.
Нет, я, конечно, потыкал для верности в ближайшее тело остриём копья, но так, чисто для самоуспокоения. Вряд ли Система отвалила бы сферы и монеты лишь за то, что местные дикари просто решили на травке полежать.
— Странны дела твои, Системушка, — присел я перед одним из мертвецов и потыкал ножом, глядя, как из пор трупа продолжает сочиться красная жижа. — Твоих рук дело?
Я посмотрел на добродушно улыбающегося Клеща, вымазанного с ног до головы в крови и держащего в правой руке отрезанную голову дикаря.
