В редакции двери настежь - лето. Я ручку кручу, а в кабине пропагандист из Ленинграда инструктаж толкает. Как, мол, надо писать передовицы и вообще все статьи. "Я, говорит, товарищи, уже двенадцать лет поступаю так. Я покупаю тетрадки, очень удобные, портативные, вот такие, в переплетах. У меня их уже больше двадцати набралось. Вам тоже советую не пожалеть денег и купить несколько штук. И вот в эти тетрадки я заношу всякие удачные выражения, как например: 'твердыня мира', 'бастион социализма', 'оруженосцы американо-английского империализма', 'пропагандистская машина' и другие". Он их насчитал штук сто. Я всех не упомнил, - хитро улыбнулся Курчев, потому что все примеры были взяты из статьи доцента. - В общем, у него был полный набор с прицепом. "Так вот, говорит, - товарищи, я все это записываю в тетрадку. И вот, скажем, мне поручают написать доклад или статью для окружной газеты. Я по-военному отвечаю 'слушаюсь' и сажусь писать. И пишу, - сначала черновики. Пишу своими словами. А когда первая часть работы окончена, я вынимаю свои тетрадки и смотрю, какие слова можно заменить на научные красивые словосочетания. Вот для чего нужны, товарищи, тетрадки."
- Шутите? - засмеялась аспирантка.
- Ей-Богу, нет.
- И считаете, что у вашего брата тоже такие тетрадки заведены.
- А ему зачем?.. - снова вовремя удержался Борис. А хотелось ему сказать, что у Алешки и без тетрадей голова набита дребеденью.
- Всё равно спасибо Алексею Васильевичу, - сказала аспирантка. - Если, конечно, напишет, а не подведет...
- Не подведет. - Курчев поглядел на ручные часы и снова нахмурился. Аспирантке стало неловко, словно это она его задержала у Сеничкиных и вот сейчас останавливала поезд на всех подземных станциях.
- Совсем опоздали? Вам, наверно, стоило попросить Сеничкиных... Или в башне большая очередь?
- Да нет. Там никого. В окошечко сунуть и все. Ни расписки, ничего... Это напротив, в Президиуме, у Ворошилова очередь. А тут, как в почтовый ящик. Сунуть и все... А, плевать! - вздохнул, так как не умел долго расстраиваться. - Наклею марку и пошлю.
- Хотите, я отнесу? - вдруг спросила аспирантка.
- Вы всерьез? - обрадовался он. - Да нет... Неудобно.
- Отчего же? Я каждый день бываю напротив.
- Ах да, третий научный!..
- Он самый, - улыбнулась девушка. - Давайте письмо.
- Ловлю на слове, - осмелел лейтенант и, приоткрыв чемодан, достал конверт.
"Хорошо, - подумал, - что заклеил!"
- Слушайте, - вдруг вовсе расхрабрился, - а машинку не возьмете?
- Тоже туда отнести? - усмехнулась девушка.
- Да нет. Просто у себя дома оставьте. Мне ее сейчас деть некуда. Я мачехе вез. Печатайте сколько хотите...
- А вы в камеру хранения сдайте, - удивилась своей находчивости аспирантка.
- Я уж думал, - покраснел лейтенант. - Но там только пять суток держат, а у меня неделя ареста и еще, наверняка, добавят, - объяснил, смешавшись, боясь, что аспирантка подумает, будто он с помощью "малявки" пытается упрочить знакомство. - Мне раньше чем через двадцать дней не вырваться.
- Да нет, пожалуйста, - уступая напору, сдалась девушка. - Только тогда телефон запишите. Но я редко бываю дома.
- Мне не к спеху. В полку она мне ни к чему.
- А вдруг передумаете и другой реферат напишете?
- Нет, - покачал головой и тут же поезд остановился на станции "Комсомольская".
21
Запахи позднего пустого метро - резкие запахи подтаявшего снега, влажного сукна, мокрого меха и сырой кожи - были последними для лейтенанта запахами города и до одури кружили голову.
- Все-таки как-то неловко, - вздохнул, подымаясь рядом с девушкой по желтой от снега и опилок лестнице.
- Ну, как хотите... - пожала плечами аспирантка.
Он посмотрел в ее лицо, охваченное темно-алым башлыком. Черты были правильными и ресницы длинными, почти как у Вальки Карпенко, но вся она была другая, и лейтенант ее слегка пугался.
- Я всегда считала, что военные - народ решительный, - улыбнулась девушка.
- Да какой я военный, - сказал Курчев. - Но все равно я очень благодарен вам... И за письмо, и за машинку. А то мне ее хоть прямо в урну кидай.
- А я думала, вы ее жалеете...
- Вообще-то жутко жалею. Но сегодня я, как Епиходов... Двадцать два несчастья.
Они поднимались по недлинному эскалатору.
- Записывайте телефон и давайте ваше сокровище, - сказала девушка.
- Я провожу...
- Зачем? Вы торопитесь, а она вовсе не тяжелая. Мне ведь близко.
- Раз с машинкой в порядке, то не тороплюсь. Мне бы только одну минуту - узнать, когда последний паровик, - заторопился он. - Или вы очень спешите?
- Нет. Мне близко, - повторила девушка. Она прошла с ним вдоль вокзального здания, мимо камер хранения и залов для транзитников.
- До... - буркнул он в слепое сонное окошечко пригородной кассы и тотчас обернулся к девушке.
- Там живете? - вежливо спросила она. - Или это военная тайна?
- От этой военной тайны еще восемнадцать километров и всё пешком.
- Ого, - откликнулась девушка. - А вы еще не хотите в аспирантуру.
- Рад бы, да грехи...
- Какие там грехи?! У вас отличная работа. Я даже хотела у вас попросить экземпляр для мужа.
- Вы замужем?! - вдруг обрадовался Борис.
- Что - не похоже?!
