Я сказал «практически», но это слово требует уточнений. Поскольку чума остается эндемической в Азии и в Северной Африке, то районы, по которым проходили торговые пути, все еще оставались подвержены заражению. Так, в 1720–1722 гг. во Франции будут серьезно затронуты чумой Марсель и Прованс, источником заражения тогда было торговое судно, пришедшее из Сирии. В 1743 г. серьезнейшая эпидемия вспыхнет в Мессине и по другую сторону пролива, в Реджо-ди-Калабрия, — болезнь завезет туда из Пелопоннеса генуэзский торговый корабль. В 1813 г. настанет очередь Мальты. С помощью карантинов и санитарных кордонов удастся блокировать эпидемии, которые останутся локальными, хотя и свирепыми. В Восточной Европе чума держится дольше из-за прямых связей с азиатскими очагами: эпидемия 1709–1712 гг. затронула Балканы, Австрию, Богемию, Прибалтику, Данциг, Копенгаген и Стокгольм. В России эпидемии, берущие начало на юге, угрожают центру страны в 1727–1728 гг., но не достигают его. Эпидемия 1770–1772 гг. все же добирается до Москвы. Чума остается эндемической на Балканах до тех пор, пока санитарные меры, принятые турецкими властями в 1841 г., не погасили ее последние вспышки. Эра чумы в Европе окончательно завершилась.
Почему через три века после своего появления чума начинает покидать европейскую территорию? Это третья тема, к которой мы должны обратиться, и самая непростая из четырех стоящих перед нами проблем. Сложная эпидемиология чумы, о которой мы уже говорили, не позволяет давать однозначные ответы и заставляет с осторожностью относиться к выдвигаемым гипотезам. Однако исчезновение чумы является событием настолько важным для европейского народонаселения — ведь отступила болезнь, бывшая самым мощным ограничителем прироста населения, нагруженная символическими смыслами более всех прочих недугов и наложившая неизгладимый отпечаток на современную организацию общества, — что просто необходимо перечислить все наиболее здравые гипотезы.
Чаще всего данный феномен объясняют с биологической точки зрения. Малообоснованной представляется гипотеза о постепенном естественном отборе населения по признаку сопротивляемости чуме. Выздоровевшие не приобретают устойчивого иммунитета, и кроме того, поскольку их доля очень невелика — примерно одна пятая из числа заболевших, она мало менялась вплоть до появления современных методов лечения, — их влияние на состав населения было весьма скромным, и даже в тех случаях, когда излечение сопровождалось приобретением иммунитета, отбор должен был бы проходить крайне медленно. У нас также нет доказательств снижения вирулентности носителя инфекции.
Другое биологическое объяснение касается не человека, а крысы. Выдвигается гипотеза — подкрепленная рядом доказательств, — что крысы приобретают иммунитет, вернее, сопротивляемость к чуме; это подтвердили опыты, произведенные в Индии в двадцатом столетии. В ходе эпизоотий якобы отбираются самые устойчивые крысы, их смертность от чумы снижается до полного прекращения; блохе-переносчику уже не нужно переходить от мертвой крысы к живому человеку, и цепь передачи инфекции разрывается. В таком объяснении может содержаться доля истины, однако трудно считать этот факт единственной причиной исчезновения чумы в Европе. Кроме того, возникает вопрос, почему этот процесс так запоздал в Восточной Европе и на Балканах, где, как мы видели, никакая селекция устойчивых к микробу крыс не привела к сдерживанию эпидемий.
Другие гипотезы, более обоснованные, рассматривают взаимодействие между крысой, блохой и человеком. Все изменения природного и социального порядка, влиявшие на эту цепочку передачи инфекции, претендуют на то, чтобы объяснить исчезновение чумы. Например, некоторые ученые считают, что одной из главных причин исчезновения чумы стала миграция в Европу вида Rattus norvegicus (или decumanus), происходящего из Азии. Об этой миграции имеются достаточно точные сведения: крысы в огромном количестве переплыли Волгу в начале XVIII в. и постепенно распространились по всей Европе, достигнув Пиренейского полуострова к 1800 г. До тех пор почти единственный вид крысы — комменсала человека, Rattus rattus, проигрывает в этом соревновании, хотя оба вида по-прежнему сосуществуют, каждый в своей среде обитания. В самом деле, именно среда обитания, а не особенности вида Rattus norvegicus (более крупного, хорошо плавающего), имеет первостепенную важность: он живет не в непосредственном контакте с человеком, но в прудах, реках, сточных канавах, в то время как Rattus rattus охотнее всего обитает в домах. Эпизоотия Rattus norvegicus менее опасна, поскольку блоха после гибели крысы остается достаточно далеко от потенциального хозяина-человека; это насекомое по природе не способно передвигаться на большие расстояния, а значит, заражение оказывается затруднено. Вот только вспышки чумы продолжают наблюдаться в России и на Балканах после нашествия Rattus norvegicus, а в Западной Европе прекращаются задолго до появления этих грызунов.
