Полученные результаты позволяют сделать два важных наблюдения. Во-первых, рождаемость ощутимо колеблется: из шести приведенных населений два — английское и шведское — производят количество потомков заметно меньше среднего уровня, в то время как рождаемость во Фландрии выше, чем в других трех регионах, занимающих промежуточную позицию: французском, итальянском и немецком. Различия немалые: рождаемость во Фландрии почти на треть превосходит английскую: при браке в 25 лет — 7,1 детей вместо 5,4; при браке в 20 лет — 9,6 против 7,4. Различия «сглаживаются» тем в большей степени, чем многочисленнее рассматриваемые народы, ибо местные особенности обычно компенсируются. Например, при реконструкции французской ситуации данные были сгруппированы по четырем географическим областям — что, заметим, не отражает особенностей французского общества. И все же в северо-восточной Франции (Эна, Арденны, Кот-д’Ор, Марна, Верхняя Марна, Мерт и Мозель, Мозель, Сена и Марна, Йонна, Бельфор[26]) естественная рождаемость ощутимо выше отмеченной на юго-западе (между Луарой и Пиренеями): теоретическое потомство женщины, вступившей в брак в 25 лет, равно 6,6 в первом случае и 5,4 во втором. Аналогичные различия обнаруживаются и между немецкими деревнями: в баварских деревнях брачная рождаемость самая высокая, в деревнях Восточной Фризии — самая низкая. Гораздо более однородными представляются деревни, использованные для английской выборки: их индексы относительно сходны, и ни разу не появляется какого-либо отличного от других регионального профиля. Для Швеции мы не располагаем разделением брачной рождаемости по регионам вплоть до 1870 г.; к этой дате в графствах крайнего севера рождаемость ощутимо выше средней. Для Италии число реконструированных семей относительно небольшое, что не позволяет провести обоснованные различия; однако здесь не выявлены случаи особо высокой или особо низкой рождаемости. Страны, не включенные в таблицу 5.2, изучены меньше. По поводу Испании Рехер отмечает, что области с самой низкой брачной рождаемостью располагались на побережье Средиземного моря, на юге и в отдельных регионах северо-запада; более высокая рождаемость отмечалась в Старой Кастилии и в отдельных областях северного атлантического побережья. Прочие данные можно вывести из уровня брачной рождаемости, наблюдавшегося до снижения рождаемости во второй половине XIX в.: в Германии западная Пруссия, Силезия, часть Баварии, область Рейна и Вестфалия имели рождаемость выше среднего уровня; в Австрии такими областями были Тироль и Форарльберг, в России — северо-восток.
Второе наблюдение относится к тому факту, что уровни естественной рождаемости нестабильны во времени. К этому утверждению, разумеется, следует подходить с крайней осторожностью еще и потому, что чрезвычайно малочисленны длинные исторические ряды, выстроенные с достаточной гарантией сопоставимости и относящиеся к значимым демографическим объемам. В Англии, например, рождаемость во второй половине XVII в. оказывается ощутимо ниже, чем в первой; во Франции рождаемость в период с 1690 по 1710 г. оказывается значительно ниже, чем в предыдущий и последующий периоды. Правда, кризисы смертности и прочие экономические и политические потрясения оказывали воздействие на всю демографическую систему, и вряд ли возможно, чтобы один из ее значимых компонентов — брачная рождаемость — оказался бы ими не затронутым.
