Демографическая история Европы полностью

Источник: Chesnais J.-C., La transition démographique, PUF, Paris, 1985, a также официальные данные.

Особое внимание следует обратить на влияние эмиграции, весьма заметное после 1840 г. Можно предположить, что по всей Западной Европе (то есть за исключением России, Венгрии, балканских стран, Греции) чистые потери от эмиграции за период 1841–1915 гг. достигли 35 млн чел. — в среднем почти полмиллиона в год, что соответствует 2,5 из каждой тысячи жителей континента. Средние потери от эмиграции в Европе можно также оценить в 25–30 % от превышения рожденных над умершими. Разумеется, следует иметь в виду, что эти цифры не отражают существенных различий ни по территориям, ни по периодам, и все же они дают понять, что на протяжении большей части столетия эмиграция представляла собой типичный выход для демографических излишков. Гораздо меньше проявлено влияние эмиграции на население Восточной Европы, где чистые потери за период 1840–1915 гг. составили около 10 млн чел. — менее 10 % естественного прироста за эти годы. Однако не следует забывать, что в это число не входят 5 млн русских мигрантов в Сибирь (а речь идет о настоящей межконтинентальной миграции) и что Россия заселяла южные территории.

Скупые данные, представленные в таблицах 6.2–6.5, очерчивают границы великой демографической революции, происходившей в XIX столетии и получившей название «демографического перехода». Этот термин, ставший не менее популярным, чем «промышленный переворот», описывает непростой переход от традиционного типа воспроизводства к современному, от высоких показателей рождаемости и смертности к низким.

Значительные изменения, произошедшие в течение «долгого» XIX века, ставят перед исследователем целый ряд проблем, и число их растет по мере того, как от общих соображений мы переходим к частностям. Существует общепринятая парадигма демографического перехода, в которой — на самом общем уровне объяснения — сокращение смертности признается основной причиной наступивших изменений. Это сокращение произошло отчасти по экзогенным причинам: исчезновение чумы и естественные трансформации в эпидемиологических циклах, — но в большей степени по причинам эндогенным, которые следует искать в социальной и демографической системе. Это — повышение производительности сельского хозяйства и улучшение организации рынка, а следовательно, ослабление кризисов выживаемости; все возрастающий приток ресурсов pro capite; изменения в типе поведения и в организации общества, а также преграды, поставленные передаче инфекций.

Сокращение смертности обусловливает ускорение прироста; усиливающаяся нагрузка на ресурсы приводит в действие уравновешивающие механизмы системы, сокращающие рождаемость либо путем ограничения брачности, либо, главным образом, с помощью распространения добровольного контроля над рождаемостью. Последовательность сокращение смертности — ускорение прироста — сокращение рождаемости представляет собой процесс, продолжающийся вплоть до достижения окончательного равновесия, когда устанавливается низкий уровень сначала смертности, а потом рождаемости. Весь цикл перехода совершается за более или менее длительное время, в зависимости от темпов развития, на фоне которого он происходит. Этот процесс можно рассматривать и в мальтузианском ключе, полагая, что приведение численности населения в соответствие с ресурсами происходит посредством сокращения рождаемости, все меньше связанной с биологическим фактором и поставленной под контроль каждого конкретного индивидуума.