Возьмем другой показатель, неоднозначный, но представляющий немалый интерес. Речь идет об оставлении детей в первые дни или недели жизни — явлении, очень распространенном в XVIII–XIX вв. Больше всего детей бросали в католических странах, но это явление было известно и в странах протестантских — в Англии, Германии, в Скандинавии, — где заботу о брошенных младенцах так или иначе брали на себя приходы. А в католических странах во множестве существовали специальные приюты, иные из них очень старинные (например, приют Дельи Инноченти во Флоренции, основанный в 1445 г.). Увеличение числа подкидышей во второй половине XVIII в. стало, похоже, весьма распространенным явлением и объясняется многими причинами, не в последнюю очередь ростом благотворительности, увеличением количества мест в приютах, строительством новых учреждений подобного рода, условиями приема. Но разумеется, то, что мы сегодня бы назвали «предложением» со стороны учреждений и служб, было не единственной и даже не основной причиной оставления детей. Со стороны матерей и супружеских пар наблюдалось растущее стремление «освободиться» от бремени, которое представлял собой новорожденный, — в этом, с высокой долей обобщения, можно увидеть попытку приспособиться к изменившимся обстоятельствам (повышение абсолютных и относительных расходов на потомство). Во второй половине XIX в. такие попытки примут менее драматичные формы, а именно, будут заключаться в ограничении рождений. Данный вывод подтверждается тем фактом, что все чаще оставляются законные дети (во многих местах их больше, чем незаконных) и что случаи оставления детей многочисленны в социальных слоях, живущих выше уровня нищеты (рабочие, ремесленники). Если обратиться к цифрам, то доля подкидышей достигает 4,3 % от числа рожденных в Неаполитанском королевстве (1836 г.), 2,3 % в Тоскане (1843–1852 гг.), 4,8 % в Ломбардии (1842 г.), 2,7 % во Франции (1846 г.), но превышает 10 % в крупных городах (Париж, Неаполь, Милан). Стоит ли говорить, что сам факт оставления, отлучения от груди вкупе с легкостью передачи инфекционных заболеваний в приютах приводил к тому, что лишь очень малое число брошенных детей доживало до года. Оставление детей — сложное явление, которое нельзя считать просто грубой альтернативой ограничению рождений или формой косвенного детоубийства, — так или иначе, оно представляет собой свидетельство всеобщего неблагополучия.
К 1910 г. на значительной части Европы коэффициенты рождаемости начали понемногу снижаться. Более точные показатели, такие как количество детей на одну женщину (то есть коэффициент суммарной рождаемости или фертильности), демонстрируют, в среднем по странам, приведенным в таблице 6.5, его уменьшение по отношению к 1870 г. с 4,7 до 3,4 %. Как известно, перед нами — начало необратимого процесса, который остановится лишь в последней четверти XX века, когда будут достигнуты экстремально низкие показатели; именно поэтому необходимо понять, что послужило первоначальным толчком этого процесса. Мы знаем, что непосредственная причина снижения рождаемости коренилась главным образом в распространении добровольного контроля над рождениями. Другие близкие к ней причины (в числе них и изменения брачности) можно с оговорками назвать второстепенными.
