4 «Пять лет тому назад, — пишет Вольне в своей книге «Картины из жизни Соединенных Штатов», с. 370, — проезжая из Венсенна в Каскаскиас, по территории, которая теперь входит в штат Иллинойс, а тогда была совершенно дикой (1797 год), и пересекая прерии, путешественник обязательно встречал стада бизонов, насчитывающие от четырехсот до пятисот животных. Сейчас их больше нет, они ушли за Миссисипи, так как им не давали покоя охотники и особенно колокольчики американских коров».
6 Индейцам, пишут Кларк и Касс в своем докладе конгрессу, с. 15, как и нам, свойственно чувство привязанности к своему краю. Кроме того, с мыслью о потере земель, которые Великий дух даровал их предкам, они связывают некоторые суеверия, оказывающие большое влияние на племена, еще не уступившие или уступившие лишь небольшую часть своей территории европейцам. «Мы не продаем земли, где покоится прах наших отцов»—таков первый ответ, который они дают на предложения о покупке их земель.
242
тил существование. В лучшем случае он продолжает жить в воспоминаниях американских археологов и известен нескольким эрудитам в Европе.
Я не хотел бы, чтобы читатель подумал, что я сгущаю краски. Я видел собственными глазами многие из тех бед, которые описываю, видел и такие, о которых я не в силах рассказать.
В конце 1831 года я находился на левом берегу Миссисипи, в местечке, которое европейцы называют Мемфис. В то время, когда я там был, туда пришла большая группа шоктавов (французы в Луизиане называют их «шактасы»). Они уходили со своих земель и хотели перебраться на правый берег Миссисипи, где рассчитывали найти пристанище, обещанное им американским правительством. Это было в середине зимы. В том году стояли необычайные холода, земля была покрыта слежавшимся снегом, по реке плыли огромные льдины. Индейцы шли с семьями, с ними были раненые, больные, новорожденные дети и близкие к смерти старики. У них не было ни палаток, ни повозок, только немного провизии и оружие. Я видел, как они садились на корабль, чтобы переправиться через огромную реку, и эта величественная картина никогда не изгладится из моей памяти. В толпе индейцев не раздавалось ни рыданий, ни жалоб, они молчали. Они страдали уже давно и чувствовали, что никак не могут облегчить свое положение. Все индейцы уже взошли на корабль, который должен был доставить их на другой берег, а собаки еще оставались на берегу. Когда они наконец поняли, что их хозяева уезжают навсегда, они отчаянно завыли, бросились в ледяную воду Миссисипи и поплыли за кораблем.
В наши дни индейцев лишают земель отработанным и, если можно так сказать, совершенно законным способом.
Когда европейское население начинает подбираться к еще не освоенным им землям, занятым каким-либо индейским народом, правительство Соединенных Штатов обычно посылает к нему высокое посольство. Белые собирают индейцев на большой равнине и, хорошо угостив их, говорят: «Что вы делаете в стране своих отцов? Скоро вам придется выкапывать их кости, чтобы прокормиться. И чем края, в которых вы живете, лучше других? Разве леса, болота и прерии есть только там, где вы живете, и разве вы не можете жить под другим солнцем? За горами, которые видны на горизонте, за озером, которое является западной границей вашей территории, лежат обширные земли, где еще в изобилии водятся дикие животные. Продайте нам свои земли и идите счастливо жить в те места». После таких речей перед индейцами раскладывают огнестрельное оружие, шерстяную одежду, бочонки со спиртным, стеклянные бусы, медные браслеты, серьги и зеркала7. Если при виде всех этих богатств они все же колеблются, им намекают, что они не могут не дать согласия и что вскоре даже правительство будет не в состоянии гарантировать их права. Что делать? Наполовину по убеждению, наполовину по принуждению индейцы уходят. Они переселяются в новые пустынные места, но не пройдет и десяти лет, как белые настигнут их и там. Так
