Французы не замедлили вступить в союз с индианками, однако, к великому несчастью, между их характером и характером индейцев обнаружилась необъяснимая близость. Вместо того чтобы привить туземцам вкус к цивилизованной жизни и ее привычки, они нередко сами безоглядно предавались дикой жизни. В результате они стали самыми опасными жителями пустыни, а дружбу с индейцами завоевали, доведя до крайности свойственные туземцам пороки и добродетели. В 1685 году губернатор Канады господин де Сенонвиль писал Людовику XIV: «Мы длительное время полагали, что следует сблизиться с дикарями для того, чтобы приобщить их к французской культуре. Однако нужно признать, что это было заблуждением. Индейцы, которые сблизились с нами, нисколько не похожи на французов, а французы, которые общались с ними, превратились в дикарей: они выставляют напоказ свою индейскую одежду и дикий образ жизни»
Англичане, напротив, упорно хранили убеждения, обычаи и даже самые незначительные привычки своих отцов. В американской пустыне они оставались такими же, какими были в европейских городах. Поэтому они не хотели иметь ничего общего с туземцами, которых презирали, и всячески избегали возникновения смешанных семей.
Таким образом, французы не оказывали на индейцев никакого благотворного влияния, а англичане всегда были для них чужими.
246
веком и чувствуют себя равными ему. Лишь позднее они становятся его соперниками. Варвары обладают силой, а цивилизованные народы — развитой культурой. Первые восхищаются науками и искусствами побежденных, вторые завидуют мощи победителей. В конце концов варвары вводят культурных людей в свои дворцы, а те в свою очередь допускают их в свои школы. Но когда народ-победитель располагает и материальной силой и духовным преимуществом, побежденным редко удается вступить на путь цивилизованного развития: они уходят или погибают.
Так, в общем, можно сказать, что индейцы ведут вооруженную борьбу за культуру, но не могут ее завоевать.
Если бы индейские племена, живущие сейчас в центре континента, смогли найти в себе необходимые силы для того, чтобы вступить на путь цивилизованного развития, им, возможно, это удалось бы. Обогнав по развитию окружающие их дикие народы, они могли бы постепенно накопить силы и опыт, и тогда при появлении на их границах европейцев они смогли бы если не сохранить независимость, то хотя бы добиться признания своих прав на землю и слиться с победителями. Но, к своему несчастью, индейцы входят в соприкосновение с самым развитым и, я бы сказал, самым алчным народом земного шара, находясь еще в полудиком состоянии. Их учителя становятся их хозяевами и приносят им не только культуру, но и угнетение.
На лесных просторах Северной Америки индейцы жили убого, но не чувствовали своей неполноценности. Когда же у них возникает желание стать членами общества белых людей, они могут занять в нем лишь самую низшую ступень. Ведь они входят в общество, где властвуют знания и богатство, невежественными и нищими. После беспокойной жизни, полной лишений и опасностей, но также глубоких переживаний и величия 18, им приходится привыкать к однообразному, мрачному и унизительному существованию. Позорное положение в обществе и тяжелая работа ради куска хлеба — вот то единственное, что дает индейцам цивилизация, которую им так нахваливают.
Но даже и этого они не всегда могут добиться.
Когда индейцы начинают по примеру европейцев обрабатывать землю, они сразу же вступают в гибельную для них конкуренцию. Белому человеку известны секреты земледелия. Индеец же приступает к этому незнакомому ему занятию, не владея никакими умениями. Европеец без затруднений выращивает богатый урожай, тогда как индеец затрачивает огромные усилия для того, чтобы вырастить хоть что-то.
Европеец живет среди людей, потребности которых ему известны и близки.
18 В полной случайностей жизни охотничьих народов есть какая-то непреодолимая привлекательная сила, которая овладевает душой человека и зовет его за собой вопреки его разуму и опыту. В этом можно убедиться, прочитав «Воспоминания» Тэннера.
