Теория межгенерационного ценностного сдвига, разработанная Инглхартом и Вельцелем[452], предполагает, что практически все люди положительно воспринимают свободу, но они не обязательно ставят ее в перечне своих приоритетов на первое место. Порядок приоритетов отражает социально-экономические условия, в которых проживают люди, и самая большая субъективная ценность приписывается тому, в чем более всего испытывается нужда. Так как средства к существованию и физическая безопасность – это первые и необходимые условия выживания, при недостатке того или другого люди отдают приоритет целям, связанным с выживанием; в то же время в обстоятельствах достатка и процветания люди становятся более склонными делать акцент на ценностях самовыражения и свободы. В течение последних 50 лет экономические успехи и повышение физической безопасности во многих странах привели к постепенному межгенерационному ценностному сдвигу, который проявился в смещении акцента с ценностей выживания на эмансипационные ценности. Кроме того, возросший уровень образования и изменения в структуре занятости привели к развитию способности населения ясно выражать свои требования и пожелания, а также к тому, что для значительной части общества стало более привычным мыслить самостоятельно. Оба процесса способствуют распространению эмансипационных ценностей, в которых эгалитаризму отдается предпочтение перед патриархальностью, толерантности – перед требованием строгого соответствия нормам, автономии – перед авторитетом, самовыражению, – перед безопасностью. По мере распространения этих убеждений диктаторские режимы теряют свою легитимность.
В значительной части литературы неявно подразумевается, что то, признают ли люди режим легитимным или нет, имеет значение для демократии, но не для автократии[453]. Для демократии это важно потому, что если большинство отрицает ее, то антидемократические силы могут стать достаточно сильными для захвата власти и ликвидации демократических институтов. Автократии же с этой точки зрения не нуждаются в легитимности, так как они могут подавлять даже широкую оппозицию. Отсюда следует, что пока авторитарный режим сохраняет контроль над армией и тайной полицией, он способен выжить даже несмотря на мощное массовое сопротивление ему.
Но это неверно. Недавние случаи демократизации демонстрируют, что, когда массовая оппозиция становится достаточно сильной, даже жесткие и репрессивные авторитарные режимы могут не устоять[454]. Репрессии не обязательно разрушают массовую оппозицию – в действительности иногда они укрепляли ее и способствовали ее распространению[455]. Кроме того, имеют значение и характеристики самой массовой оппозиции. Она, как правило, терпела поражение, если возглавлялась сравнительно небольшими и легко идентифицируемыми группами, изолировать которые не представляло труда. Но эмансипационные ценности обычно распространяются при высоком уровне экономического развития, образования, интеллектуальных навыков, при достаточной обеспеченности материальными ресурсами и высокой плотности социальных сетей. Когда эти обстоятельства имеют место, большие сегменты общества располагают как средствами, так и амбициями противостоять авторитаризму (см. рис. 9.2). Эмансипационные ценности и расширение репертуара действий позволяют рядовым гражданам оказывать эффективное давление на элиты.
Рис. 9.1. Эмансипационные ценности и либеральное понимание демократии
Расширение возможностей людей (human empowerment) способствует распространению эмансипационных массовых движений при любом режиме. В автократиях такие движения становятся оппозиционными и стремятся установить в стране демократическое правление. В демократиях же эти движения пытаются сделать правительство более чутким к запросам населения. В обеих ситуациях эмансипационные ценности способствуют трансформации политических институтов.
