Транзитологи считают завершением периода перехода тот момент, когда общество демобилизовано, а в сфере политики главными действующими лицами становятся партии. Однако этот исход является лишь одним из возможных при транзитах. В то время как в Аргентине, Боливии и странах Андского региона демобилизация не состоялась по окончании транзита, в Уругвае и Чили политика быстро институционализировалась посредством партийной системы. Не являясь до сих пор полностью изученной, демобилизация не кажется необходимым условием для консолидации, которая, в свою очередь, зависит от наличия сравнительно институционализированной партийной системы в централизованных и сильных государствах, в которых партии исторически были монополистами в процессе принятия решений и не были полностью уничтожены авторитарным режимом[648]. Более того, Адриан Каратницкий и Питер Акерман[649] утверждают, что основным залогом успешной консолидации является продолжающееся давление на элиты со стороны населения.
Несмотря на то что в большинстве случаев традиционные партии снова монополизировали сферу политики, в некоторых других лидеры продемократических движений выиграли первые свободные и открытые выборы. Это произошло в основном в тех странах, где партийная система была переделана из однопартийной в многопартийную, как, например, в странах Центральной и Восточной Европы, или где партии были исторически слабы либо ослаблены военным режимом. Количество лидеров продемократических движений, которые впоследствии заняли важные институциональные позиции, заметно больше, чем обычно считается. Самыми известными лидерами социальных движений, занявшими после транзита важные институциональные позиции, являются: 1) Лех Валенса, главный лидер «Солидарности», который стал первым посткоммунистическим президентом Польши; 2) Нельсон Мандела, лидер движения против апартеида, ставший первым демократическим и чернокожим президентом Южной Африки; 3) Вацлав Гавел, дважды избранный президентом (сначала Чехословакии, а затем Чехии), организовавший успешный «Гражданский форум», который привел Чехословакию к демократии и бескровному разделению государства; 4) Рауль Альфонсин, ставший президентом как лидер партии «Гражданский радикальный союз» (Unión Cívica Radical – UCR), одной из исторических партий Аргентины, а также как широко известный активист-правозащитник и вице-президент «Постоянной ассамблеи за права человека». Эти примеры показывают, что различение гражданского и политического общества является искусственным, а предположение о необходимости монополии на мобилизацию со стороны классических партий для консолидации демократии неверно.
В политологической литературе
