Демократизация полностью

В главе выявляются ключевые факторы, вынуждающие демократизацию «свернуть с верного пути». После объяснения того, почему одни новые демократии откатываются обратно к авторитарному правлению, а другие процветают, в главе обсуждается, как могут быть сокращены риски срыва демократизации.

В начале 1990‑х годов демократы были полны оптимизма. Многие страны Латинской Америки недавно сбросили авторитарные режимы, успевшие с их чудовищными нарушениями прав человека и фарсовой риторикой национального величия стать символами иберо-американского деспотизма. Эти режимы казались несокрушимыми в 1970‑х годах, но в 1980‑х годах они уступили требованиям массовых движений о более открытом правлении (open rule). Схожая тенденция наблюдалась в некоторых странах Восточной и Юго-Восточной Азии с их опирающимися на армию режимами, которые, казалось, никогда не поддадутся давлению со стороны массовых движений. Сам символ несокрушимого деспотизма XX в. – Советский Союз, а вместе с ним и авторитарная Югославия, не смогли устоять и распались. На территории 10 государств, составлявших Советский, или Восточный, блок, образовалось 28 отдельных стран, многие из которых что было сил устремились к свободе. В Африке масштабные международные конференции призывали властителей к подотчетности населению, а неоколониальные расовые олигархии вошли в пору своего заката. Даже в странах, не вступивших на путь демократизации, политическая свобода, казалось, уже виднеется на горизонте. Прежде всего речь идет о Китае, Индонезии и Иране, в которых широкие реформистские движения, хотя и подавленные, выражали общественную жажду перемен.

Однако с высоты настоящего момента ранние 1990‑е годы выглядят золотым веком. Сегодня ясно, что путь к открытой политии изобилует препятствиями и поворотами. В самом деле, один из наиболее явных трендов первого десятилетия XXI в. – это откат демократизации. Цель этой главы состоит в том, чтобы объяснить, почему одни страны испытали такой откат, а другие нет. Далее в ней обсуждается, как сократить риски срыва демократизации. Чтобы исследовать неудавшуюся демократизацию, мы принимаем в расчет все страны с населением не менее полумиллиона человек. Для оценки прогресса демократизации мы используем индекс Freedom House (далее – FHI). Баллы по этому индексу колеблются от 1 (самая открытая полития) до 7 (наименее открытая полития) (более подробную информацию о FHI см. в гл. 3 наст. изд.). Данные взяты за период 1975–2007 гг. Ссылаясь на FHI за конкретные годы, мы используем данные, отражающие ситуацию в соответствующей стране. Так, когда мы говорим о 2002 г., мы используем баллы, опубликованные Freedom House в 2003 г., которые отражают положение вещей на 2002 г.[872]

Каждую страну мы относим к одной из пяти категорий. Две категории – устойчивые демократии и устойчивые автократии – содержат страны, в которых режим не менялся с 1975 г. Устойчивые демократии с 1975 г. неизменно имеют по FHI балл 2,5 или лучше; устойчивые автократии находятся на другом конце спектра: их ежегодный балл по FHI никогда не был лучше 4 – среднего значения шкалы индекса. Устойчивые демократии всегда были открытыми политиями; устойчивые автократии никогда даже близко не подходили к этому состоянию. Из 158 исследуемых стран 23 квалифицируются как устойчивые демократии, а 45 – как устойчивые автократии. Три другие категории представляют три разных типа стран, предпринявших демократизацию (democratizers). Последние определяются как страны, которые в 1975–2007 гг. (1) хотя бы однажды не смогли достигнуть отметки в 2,5 балла и (2) хотя бы однажды имели балл 3,5 или лучше. Среди таких стран мы выделяем страны устойчивой демократизации (robust democratizers) (числом 39), страны неустойчивой демократизации (tenuous democratizers) (в количестве 31) и страны неудавшейся демократизации (failed democratizers) (20). В настоящей главе внимание сосредоточено на странах, предпринявших демократизацию, и прежде всего на странах неудавшейся демократизации и их особенностях.