Демократизация полностью

Только 7 % режимов – это конституционные олигархии, в которых должностные лица действуют в соответствии с национальными законами, не будучи подотчетными электорату. Сингапур – самый известный пример государства, руководители которого гордятся «хорошим» (т. е. честным) правительством, а рейтинг по индексу Transparency International выше, чем у США и пяти шестых государств – членов Европейского союза. Однако лидеры Сингапура отвергают идею демократического правительства как чужеродную и несовместимую с их определением азиатских ценностей, и режим принимает законы, которые заставляют оппозицию молчать. Гонконг является еще одной азиатской политической системой, которая оценивается как более честная, чем США, Франция или Германия, но его правительство в большей степени подотчетно коммунистическому режиму в Пекине, а не гонконгским избирателям. Небольшая группа стран Ближнего Востока, например, Бахрейн и Катар, имеют режимы, являющиеся конституционными автократиями.

Отнесение всех режимов, которые не являются подотчетными демократиями, к категории недемократических государств затушевывает большие различия между режимами, которые нарушают закон и не проводят выборы, и плебисцитарными автократиями[47]. В частичных демократиях самое большое препятствие для демократизации – это не отсутствие конкурентных выборов, а пренебрежение принципом верховенства закона. На каждую конституционную олигархию приходится более четырех плебисцитарных автократий.

По определению исходной точкой демократизации является недемократический режим. Первые современные государства не были ни демократическими, ни демократизирующимися. В XVII и XVIII вв. прусская и французская монархии модернизировали постфеодальные институты, чтобы расширить власть над своими номинальными подданными. Сдерживали монархов не выборы, а влияние аристократов, владевших территориями, и олигархические собрания, которые представляли немногочисленных собственников. Верховенство закона было твердо установлено в Англии в XVII в. благодаря парламенту, который восстал против короля, чтобы принудить его к исполнению своей воли. Результатом была не демократия, а восстановление монархии, подчиненной парламенту, представлявшему лишь некоторых, но не большинство.

Эволюционное развитие было характерно для первых и наиболее давних демократических режимов. Прежде всего они утвердили верховенство закона. Полномочия монархов в Скандинавии, Нидерландах и Англии постепенно ограничивались собраниями аристократов, землевладельцев, представителей городских и других сословий. Характеризовать подобные собрания как недемократические – значит проецировать сегодняшние понятия в прошлое. Эти институты лучше всего описываются как протодемократические. Они смогли развиться в демократические, поскольку закон устанавливал ограничения на абсолютистское правление, а также существовало соперничество между элитами за политическое влияние.

Процесс последующей демократизации не был результатом выбора, сделанного в определенный момент времени. Он развивался вследствие ряда событий. Режимы, соблюдавшие принцип верховенства закона, были способны на постепенную и мирную либерализацию через принятие актов, дававших больше прав индивидам и институтам гражданского общества. Во-первых, ограничения на избирательные права отменялись, и количество граждан, обладавших правом голоса, увеличивалось, пока не было установлено всеобщее избирательное право. Во-вторых, использование этого права требовало свободы слова и собраний, а также права на создание политических партий и групп интересов. В-третьих, далее следовало избрание представителей, имевших право контролировать правительство; это означало поражение традиционных носителей власти – «слуг короны» и наследственных сословий. В Великобритании этот процесс занял более столетия после принятия Закона о реформе в 1832 г. Билль о правах был быстро добавлен к конституции США, принятой в 1787 г., но он не затрагивал положения о рабстве. По сути, не все американцы имели право голоса вплоть до принятия Акта об избирательных правах в 1965 г.