На основе наблюдений и, возможно, философского переосмысления традиционной мифологической идеи о первоначальном «хаосе» Левкипп пришел к своей замечательной гипотезе, одной из самых плодотворных идей древности о «вихре» (dinos) атомов, — начальном состоянии и движущей силе возникновения космоса. Демокрит, отбросив учение о силах, движущих материю («Любовь» и «Вражда» у Эмпедокла, Разум — «Нус» у Анаксагора), целиком принял и дальше развил концепцию Левкиппа. Ученый комментатор Аристотеля Филопон (нач. VI в. н. э.) дает нам следующее определение вихря: вихрь — «это такое движение (
Учение о вихре отметил Ф. Энгельс (см. 2, 20, 505); на него обратил внимание и В. И. Ленин, конспектируя труд Гегеля (3, 29, 239). Для последнего это положение Левкиппа (и Демокрита) лишено всякого интереса; «пустое изображение», «смутные запутанные представления»,— выписывает В. И. Ленин гегелевские характеристики и восклицает с возмущением: «Слепота Гегеля, однобокость идеалиста!!» Когда же Гегель, передавая описание движения атомов у Эпикура, жалуется на «произвол и скуку», В. И. Ленин напоминает: «а электроны?», «а „бог“ у идеалистов???» (там же, 266).
Первичное движение атомов — это природное движение, им присущее, оно не требует внешнего толчка (см. 13, 313). Только в дальнейшем сплетение и сочетание атомов в сложные тела происходит в результате толчков, ударов и силы притяжения подобного к подобному, признание которой характерно для ряда философских систем того времени. Эта сила действует в космогонической картине Демокрита как закон природы и, согласно мнению некоторых исследователей, является первичной причиной образования самого вихря.
Вихрь возникает не единожды. Хаотическое движение атомов в пространстве постоянно приводит к образованию вихрей, из которых создаются бесчисленные миры (см. там же, 347 и др.). Все эти миры, в том числе и наш, рождаются и погибают, но Вселенная вечна: безначальна и бесконечна (см. там же, 14). Она не имеет создателя, и в ней нет цели; все в ней подчинено всеобъемлющему закону необходимости, и ничто не случается без естественной причины.
Бесконечные миры во Вселенной! Эта мысль всегда в истории науки и в истории философии ассоциировалась с могучей фигурой Джордано Бруно. Однако эта идея, выдвинутая итальянским мыслителем на новой научной основе в конце XVI в., была настоящим «возрождением» из пепла идей древних атомистов. О бесконечных мирах последовательно, с точки зрения атомизма, учили Левкипп и Демокрит. Согласно их взглядам, множество миров существуют одновременно в пространстве; они разные (есть и одинаковые), на самых разных расстояниях друг от друга и на разных стадиях развития. Каждый из них рождается, расцветает и погибает. Столкновение этих миров может вызвать космическую катастрофу (см. там же, 343— 360). Интересно объясняет этот взгляд Ш. Муглер: Демокрит говорит не о падении целых миров друг на друга — это, по мнению Муглера, недопонимание источников, — а только о выпадении (так сказано у Плутарха и Ипполита) отдельных атомов одного мира в другой (космической радиации, сказали бы мы) в виде истечений, которые могут иметь пагубные последствия (см. 81, 223). Однако у Ипполита действительно говорится о столкновении миров (tus kosmus), а не атомов. Но Плутарх говорит и о выпадении чужеродных тел на Землю как источнике болезней; подобные мысли есть и у Лукреция (см. 12, VI 662—663).
Исходя из атомистической теории, Демокрит рисует грандиозную космогоническую гипотезу. Вихреобразное движение, согласно Демокриту, было причиной образования и нашего мира, и этот мир, сейчас находящийся в расцвете, подчинен естественным законам Вселенной. В процессе вихревого движения осуществилась качественная дифференциация материи. В результате действия закона притяжения подобного подобным, атомы, более или менее однородные по форме, объединились вместе, возникли Земля и небесные светила, раскалившиеся от быстроты движения. Но тот же закон -имел и обратное действие; несходные атомы отталкивали друг друга (см. 13, 318; 320; 323; 382). Таким образом, процессы притяжения и отталкивания привели к образованию всего окружающего мира. Здесь особенно уместны слова Ф. Энгельса о том, что в отличие от метафизического естествознания XVII—XVIII вв. «для греческих философов мир был по существу чем-то возникшим из хаоса, чем-то развившимся, чем-то ставшим» (2,
