Иногда, возвращаясь с работы домой, она находила в почтовом ящике записку или открытку от Гарри, и на открытке мог быть нарисован какой-нибудь забавный персонаж, который как будто пытается мчаться в десяти направлениях одновременно, и надписи на этих открытках тоже были совершенно дурацкими, вроде: Эй, что у нас на обед? Но ей это нравилось. Нравилось, вскрыв конверт, найти там коротенькую записку. Привет, я тебя обожаю. Или: Скоро увидимся, миссис Уайт. P.S. Я люблю тебя, девочка. Она тихонько смеялась, и вся сияла от радости, и добавляла очередную записку или открытку к своей коллекции.
Конечно, открытки и письма от Гарри доставляли ей радость не сами по себе – заставляли ее напевать в лифте и говорить вслух: Здравствуй, дом! – стоя посреди гостиной. Но эти открытки и письма означали, что Гарри при всем его напряженном рабочем графике находит минутку, чтобы купить открытку или черкнуть пару строчек, написать на конверте адрес и отправить его по почте. Ее приводила в восторг сама мысль о том, что Гарри думает о ней точно так же, как она сама думает о нем.
И хотя она не так сильно любила свою работу, как Гарри – свою, ей нравилось в офисе, она прекрасно справлялась, и дни проходили за днями спокойно и гладко.
Но постепенно в мысли и жизнь Линды Уайт просочилось смутное недовольство. Она знала причину еще до того, как проблема назрела настолько, что ее пора было осмысливать и решать. Она всегда сознавала, что ей чего-то не хватает, и когда поняла, что именно ее беспокоит, то не стала расстраиваться и тревожиться понапрасну. Линда тревожилась лишь об одном: что скажет Гарри, – и она обязательно у него спросит, как только придет подходящий момент. А пока она просто жила, избегая ненужных тревог. Уже скоро все станет известно.
В одно ясное, солнечно-зеленое майское воскресенье, примерно за месяц до их первой годовщины свадьбы, они гуляли в Бруклинском ботаническом саду, любуясь цветущими вишнями. Это был первый по-настоящему теплый весенний день – синее небо, и яркое солнце, что прогревает тебя насквозь, – из тех замечательных дней, которые бывают лишь несколько раз в году, когда все вокруг кажется свежим и чистым. Аллея вишневых деревьев уходила в цветущую бесконечность, Линда с Гарри неспешно прогуливались по дорожке, и у них под ногами стелились мягкие белые лепестки. Потом они свернули в розарий и решили присесть отдохнуть на скамейке на солнышке. Какое-то время они просто сидели молча, наслаждаясь прекрасным видом в этом почти зачарованном месте, таком далеком от городской суеты…
Гарри по руке. Заглянула ему в глаза и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее в кончик носа.
Гарри… Я хочу одну вещь. Очень-очень хочу.
Считай, что она у тебя уже есть.
Нет, милый, она улыбнулась, я серьезно.
Я тоже серьезно, он улыбнулся в ответ и снова поцеловал ее в кончик носа.
Ах, ты…
Они рассмеялись, а потом Гарри сказал: Ладно, чего ты хочешь?
Я хочу ребенка.
Прямо сейчас, он изобразил на лице шутливое потрясение, прямо здесь?
Ну, все не так быстро.
Да, я что-то такое слышал, он тепло улыбнулся и провел пальцем по завитку ее уха, даже у птичек и пчелок оно небыстро.
Я не знаю насчет птичек и пчелок – и бабочек тоже.
Гарри широко распахнул глаза, изображая искреннее изумление. И у бабочек тоже?
Не дразни меня, Гарри. Я хочу ребенка. Очень-очень хочу.
Он нежно взял ее за плечи и склонил голову. Ваше желание для меня закон. Все уже сделано, моя госпожа.
Уже сделано? Я думала, это все происходит немного не так. Кажется, я всю жизнь ошибалась. Они рассмеялись, а потом Линда обняла мужа и прижалась к нему.
Оооооооо, Гарри, я так тебя люблю.
Гарри стиснул ее в объятиях и поцеловал в щеку, в шею и в ухо. Я люблю тебя, миссис Уайт. У нас будут красивые дети. Линда закрыла глаза, подставляя лицо его поцелуям. Мы можем начать хоть сейчас.
Думаю, надо чуть-чуть подождать, ее глаза оставались закрытыми. По крайней мере, пока не вернемся домой.
Трусишка, он по-прежнему обнимал ее и целовал.
Животное.
Они рассмеялись, поднялись со скамейки и, держась за руки, пошли обратно по цветущей вишневой аллее.
В сентябре, если точнее, то двадцать третьего сентября, Линда сказала Гарри, что она беременна.
Ты уверена?
Да, она улыбнулась. Я была у врача, и сегодня пришли результаты теста.
То есть ты провалила свой тест на беременность?
С какой стороны посмотреть. Я бы сказала, что я прошла тест.
Они рассмеялись, и Гарри пристально посмотрел на жену и широко улыбнулся. Мама Уайт. Черт возьми. Это что-то! И давно? Какой срок?
Шесть недель.
Ты уверена?
Да. Я сверялась по календарю.
Гарри рассмеялся. Ты действительно хочешь ребенка!
Линда кивнула с теплой, довольной улыбкой.
Что ж, он хлопнул в ладоши, самое меньшее, что я могу сделать, это пригласить тебя – вас обоих – в ресторан. Он хохотнул. Надо же, мама Уайт! Вот это новость!
Да, папа Уайт, она улыбнулась, обняла мужа и прижалась теснее к нему.
