— Кто ты? — порождение тьмы молча буравило меня взглядом — Отвечай своему новому господину! Назови свое истинное имя! — поскольку в моей книге ничего по этому поводу не говорилось, я составил речь по другому источнику, купленному месяц назад в книжном магазине. Раздел мистики кажется? Или фантастики? Неважно. Главное автор весьма уверено писал об общении с демонами. Я даже переписал наиболее удачные фразы.
Проверить их на практике не удалось. Угрожающе зашипев, исчадье ада бросилась на меня. Границы пентаграммы замигали, но заставили его отступить. Эй, ты чего? Такое поведение мне не понравилось. Где там святая вода? Я осторожно вытащил полулитровую пластиковую бутылку с насадкой. В книге по общению с демонами, на случай если исчадие попадется непонятливое, рекомендовалась не бутылка, а водяной пистолет. Но на безрыбье… Впрочем, пока торопиться не стоит. Кто знает, как жидкость подействует на пентаграмму? Я поправил висевший на груди крестик и поспешно нацепил связку чеснока. На всякий случай.
Демон тем временем подозрительно затих. Заснул? Не похоже. Вскоре его руки окутало ядовито-зеленое сияние. На всякий случай я отошел подальше. Как оказалось не зря. Зловредная тварь сформировала из этой гадости шар и запустила в меня. Скорость снаряда впечатляла. Если бы пентаграмма не задержала его на доли секунды, то фиг бы я увернулся. А так успел, инстинктивно бросившись на землю, пропустить шар над головой. Дерево, в которое угодил снаряд, мягко завалилось, разогнав последние сомнения. Пора уносить ноги. Надеюсь эта мечта ученых и экзорцистов не станет искать меня по всей планете.
Я вскочил, приготовившись бежать, и тут же понял, что вряд ли мне это удастся. Пентаграмма потухла, а демон стоял уже в нескольких шагах. Впервые стало действительно страшно. Быстро подняв руку, я окатил его святой водой. Получай! Вместо того что бы испариться в клубах дыма он зашипел и прыгнул. На меня.
Удар. Черт, больно. Я опустил взгляд вниз и с удивлением уставился на вонзившиеся в грудь когти. Последнее что я почувствовал, были зубы, рвущие мне горло.
— Где он?!! — Ронд остервенело метался вокруг веревок, сиротливо лежащих на земле. Лицо исказилось в жуткой гримасе — где тарх я вас спрашиваю! Убью! — в подтверждение слов барон обнажил меч. Дружинники опасливо подались назад. В гневе барон плохо себя контролировал и вполне мог зарубить некстати подвернувшегося неудачника. Тем более они и сами сознавали свою невысокую ценность. C настоящими воинами, обучающимися с детства, он так себя не вел.
— Его призвали. Какой-то маг утащил его у нас из-под носа. — барон обернулся и с гневом посмотрел на самоубийцу. Узнав в подошедшем колдуна он настолько удивился, что даже забыл про гнев. Тот выглядел на редкость спокойно и уверено, на время из брюзжащего старикашки превратившись в гордого мага. Фигура светилась темным светом, а сила, исходящая от него чувствовалась почти физически. Даже засаленный халат и сморщенное лицо не портили впечатления.
Ронд относился к своему придворному магу со странной смесью привязанности и презрения. С тех пор как его отец позволил убить себя пустынному карду и он стал новым лордом, Ронд не слышал от старика ничего путного. Колдун, доставшийся в наследство вместе с баронством, только трепал ему нервы своими постоянными поучениями и ворчанием. Несколько раз молодой рыцарь даже подумывал выгнать его. Но увы. Этот маг настолько давно служил его роду, что превратился в своеобразный символ власти, наподобие фамильного перстня, герба или баронского обруча.
К тому же в тот проклятый день, когда его отец натолкнулся на карда он погиб не один. Вместе с ним полегла и почти вся старшая дружина — полсотни отборных воинов. Уцелело всего пятеро. Да и те так и не оправились полностью. На место павших пришлось спешно набирать новых людей. А бывшие пастухи и крестьяне даже год спустя не радовали успехами. Единственный плюс — они молоды и со временем ещё могут превратиться в нормальных солдат. А пока колдун, способный поддержать в трудный момент, заметно укреплял боевой дух.
