Некоторое время он с любопытством разглядывал ее, но потом узнал, судя по искоркам, вспыхнувшим в его глазах.
— Ты — друг Джоджонаха, — сказал он. — Ах, это многое объясняет.
— Я не враг бехренцам и не друг церкви Абеля.
— Или, иными словами, города, поскольку сейчас город и церковь — это одно и то же.
Пони кивнула и очень осторожно — все тело у нее болело от ударов о потолок — соскользнула с койки. Альюмет мгновенно оказался рядом и поддержал ее.
— Ты с такой злостью сказал это, — заметила она, — хотя сам был дружен с Джоджонахом, а ведь он принадлежал к церкви Абеля.
Альюмет улыбнулся и даже подмигнул: очевидно, понял, какую ловушку она ему расставила.
— Эту церковь Джоджонах не одобрял, — ответил он, вешая фонарь на крючок. — Я встречался с ним всего раз, на переправе через Мазур-Делавал, когда он возвращался в Санта-Мер-Абель. Он сказал мне тогда, чтобы я запомнил имя Эвелина Десбриса. Теперь, когда до меня дошли слухи, что церковь в Палмарисе открыто поносит это имя, стала ясна причина беспокойства Джоджонаха. Он глубоко переживал за Эвелина и тревожился о том, сможет ли кто-нибудь продолжить его дело. — Что-то в словах и тоне бехренца наполнило душу Пони страхом; она чувствовала, что он сказал еще не все, и почему-то боялась того, что услышит дальше. — Магистра Джоджонаха казнили как еретика, обвинив его в заговоре с теми, кто помог бежать драгоценнейшему пленнику отца-настоятеля, кентавру, ставшему свидетелем разрушения горы Аида и гибели демона. — Пони тяжело опустилась на нижнюю койку. — Может, тебе что-то известно об этом заговоре?
Пони лишь сердито посмотрела на него.
— Ты огорчена и испытываешь чувство вины. — Альюмет, явно не лишенный наблюдательности, поклонился.
— Ты видел моих спутников, когда мы пересекали реку.
— Видел, — согласился капитан, — и думаю, что обвинение Джоджонаха в заговоре соответствует действительности. Что же касается ереси…
— Если не считать брата Эвелина Десбриса, никто больше Джоджонаха не был предан идеалам истины и добра.
Альюмет снова поклонился.
— А что тебе известно о кентавре? — спросил он.
Пони помолчала, разглядывая его и пытаясь вычислить, насколько он искренен. Может, он агент церкви? Вряд ли, учитывая обстоятельства ее пленения. Нет, Альюмет и его темнокожие братья — не враги.
— Смотритель сейчас на севере. — Говоря правду и даже называя имя кентавра, Пони хотела показать капитану, что доверяет ему. — Он герой и заслужил право на свободу.
— Он был на горе Аида, когда, как предполагается, там погиб демон?
— Это не только предполагается, — усмехнулась Пони и провела рукой по пышным светлым волосам. — Я сама была там, когда брат Эвелин уничтожил демона и разрушил его крепость. — Она заколебалась на мгновение: может, не стоит слишком уж откровенничать? Но потом решилась довериться инстинкту. Слишком многое поставлено на карту; ей нужна помощь в борьбе против Де'Уннеро, и капитан мог стать ее союзником. — Мы думали, что Смотритель погиб, спасая нас, но удача и эльфийская магия помогли ему уцелеть. И что же? Он оказался в темнице Санта-Мер-Абель.
— Потому что отец-настоятель не поверил в его рассказ о демоне?
— Потому что отец-настоятель боится правды об Эвелине Десбрисе.
Обдумывая услышанное, Альюмет подошел к койке и уселся рядом с Пони.
— Вот почему беднягу Джоджонаха осудили и казнили.
— И вот почему Де'Уннеро стал епископом Палмариса, — ответила Пони, пристально глядя на бехренца. — Ну, и что нам с этим делать?
Улыбка Альюмета свидетельствовала о том, что он понял, что имеет в виду Пони.
Ни слова не говоря, он протянул ей сумку с магическими камнями.
Спрятавшись в чаще леса, Смотритель наблюдал за встречей Элбрайна с отрядом. Едва услышав стук копыт Дара, хорошо обученные солдаты заняли оборонительную позицию, но тут же расступились, узнав всадника. Элбрайн подскакал прямо к капитану, начались рукопожатия и взаимное похлопывание по плечу.
Прищурившись, кентавр забормотал проклятия. Ой, не нравилось ему, что солдаты вернулись. Но как хотелось списать дурные чувства — или, точнее, предчувствия — на то, что его разозлила необходимость снова прятаться!
Огорченно ворча, Смотритель развернулся, собираясь ускакать еще дальше в глубь леса, и тут же понял, что он не один.
Что-то промелькнуло мимо, через кусты и снежные завалы. Он мгновенно оценил направление и расстояние; по всему выходило, что его заметили.
Кентавр встал таким образом, чтобы человеческую часть его туловища скрыло дерево и на виду осталась только лошадиная.
— Иди сюда, славный мой конь, — донесся до него скрипучий голос гоблина. — Нужно хорошенько подкрепиться, прежде чем мы переломаем людям все кости. — С трудом сдерживаясь, Смотритель терпеливо дожидался, пока гоблин приблизится. — Теперь стой спокойно, и я убью тебя быстро.
И тут кентавр выдвинулся из-за дерева; у гоблина глаза чуть не выскочили из орбит! От неожиданности и испуга он швырнул свое копье — на самом деле просто заостренную палку — на землю. И бросился бежать, но кентавр одной рукой схватил его за горло, а другой поднял тяжелую дубинку.
