Ребенку угрожает опасность, поняла она! Это заставило ее собрать все остатки своей магической энергии в едином мощном броске. Отец-настоятель отлетел прочь.
Земля как будто бросилась ей навстречу, и вот уже Пони лежит на спине, полностью вымотанная, измученная, умирающая. А он снова стоит над ней, глядя сверху вниз.
Победитель.
Он потянулся вниз, как будто собираясь взять ее на руки.
Она не сопротивлялась.
Но потом земля угрожающе задрожала, и призрак Маркворта удивленно оглянулся.
— Проклятые эльфы! — донесся до Пони его крик, и тут же призрачная фигура начала таять.
И потом ее сознание окончательно заволокла тьма.
У госпожи Дасслеронд почти не осталось энергии, чтобы помочь смертельно раненной женщине; все силы королевы эльфов ушли на то, чтобы отшвырнуть дух Маркворта обратно в его физическое тело. Призвав на помощь магию изумруда, ей удалось застать его врасплох. Но до чего же он оказался силен!
Сейчас эльфы во главе с Белли'маром Джуравилем столпились вокруг Пони, пытаясь оказать ей помощь с использованием второго вида эльфийской магии — изготовленных из растений целебных мазей. Некоторые раны, вроде царапин на шее, легко поддавались лечению, но другие — раны души — были слишком глубоки. Когда госпожа Дасслеронд окликнула Джуравиля, чтобы узнать, как идут дела, он, несмотря на все усилия эльфов, вынужден был лишь покачать головой.
— Что с ребенком? — спросила его Дасслеронд.
Джуравиль пожал плечами; он и в самом деле не знал.
— Может, именно ребенок и убивает ее, — заметил он. — Может, у Джилсепони не хватает сил на двоих.
К ним подбежал один из эльфов и сообщил, что северные ворота Палмариса распахнуты настежь и оттуда выходит целая армия монахов и солдат.
Вот тогда-то госпожа Дасслеронд и поняла, что нужно делать.
— Ты сделаешь глупость, если вернешься обратно, — сказал кентавр Шамусу несколько часов спустя.
Все вместе они только что прискакали в лагерь, где мирно отдыхала Тиел'марави. Капитан упрямо твердил, что должен со своими людьми вернуться в Палмарис и открыто выступить против епископа Де'Уннеро в королевском суде.
— Не церковь правит в Хонсе-Бире, — повторял он, но…
В его голосе не чувствовалось былой уверенности. Этот человек и сам понимал, что его битва проиграна. Более того — все, на чем покоился его мир, зашаталось и готово было вот-вот рухнуть.
— Смотритель прав, — вмешался в разговор Элбрайн. — Нам не догнать Де'Уннеро до того, как он вернется в Палмарис, а оказавшись в городе, он сможет собрать вокруг себя слишком большие силы. Нам не одолеть его, по крайней мере там.
— Что же делать? — спросил Шамус. — Король должен узнать о том, что произошло.
— Разве не сам король назначил его епископом? — с кривой улыбкой сказал Смотритель.
— Он не знал… — начал было Шамус, но замолчал, огорченно покачивая головой.
С фактами не поспоришь.
— Возможно, король и в самом деле не знает всей правды об этом человеке, — заметил Элбрайн, стараясь успокоить друга. — И когда он ее узнает, не исключено, что мы сможем вернуться в Палмарис и отдать себя на милость открытого судебного разбирательства. Но до этого еще очень далеко!
— Значит, необходимо рассказать королю всю правду, — сказал Шамус.
— Для этого нужно сначала одолеть Де'Уннеро, — напомнил ему кентавр.
— Вовсе не обязательно, — покачал головой Элбрайн. — У нас есть человек, который именно это и собирается сделать. Хотя я не уверен, что король Дануб прислушается к ее словам. Для него гораздо комфортнее и проще действовать заодно с отцом-настоятелем.
— И?
— И значит, мы как были, так и останемся преступниками, — ответил Элбрайн. — Всю жизнь нам придется провести на севере, глубоко в лесах Тимберленда, сражаясь со всеми, кто придет по наши души от имени церкви или государства.
— Не слишком-то радужная перспектива, — вставил брат Браумин.
Однако огорченным он не выглядел; дело в том, что он и остальные монахи уже давно сделали те же самые выводы, что и Полуночник.
— А о каком человеке ты говорил? — спросил Шамус.
— О Пони, — ответил Элбрайн. — Она в Палмарисе, проводит тайную работу с теми, кого не устраивает деятельность Де'Уннеро. Не стоит недооценивать ее!
— Что же нам теперь делать? Прятаться и ждать? — спросил один из солдат.
— Что касается нас, мы идем на север, в Барбакан.
Это заявление Элбрайна чрезвычайно удивило военных.
— Это я попросил отвести нас туда, — объяснил брат Браумин. — Там, на могиле брата Эвелина, мы рассчитываем обрести умиротворение и цель жизни. Мне было видение, капитан Килрони! Наше место там.
Остальные монахи расплылись в широких улыбках. Элбрайн, Роджер и Смотритель вполне разделяли их радость, но у солдат такая перспектива явно энтузиазма не вызвала.
Шамус сделал своим людям знак сесть на коней.
— Мы должны обсудить все с глазу на глаз, — заявил он. — Это слишком важное решение, чтобы принимать его сгоряча.
И он поскакал прочь во главе отряда. Вскоре они остановились — на виду, но так, что оставшимся не было слышно ни слова.
