— Конечно, вам нельзя оставаться в стороне, — согласилась Констанция. — Если отец-настоятель привезет в Палмарис этого разбойника, его популярность невероятно возрастет, что пойдет во вред королю Данубу.
— Так получается.
— Вы берете с собой Каласа как противовес Де'Уннеро, — продолжала чуткая Констанция. — Ваш помощник против помощника Маркворта? — Король кивнул. — Нужно только не дать разгореться соперничеству между ними. Я уважаю герцога Каласа как воина и благородного человека, но Де'Уннеро во многом его превосходит. Однако гордость никогда не позволит Каласу признать это. Если дело дойдет до схватки между Каласом и Де'Уннеро, корона наверняка окажется в проигрыше.
Хороший совет, подумал Дануб. Он подошел к Констанции и нежно погладил ее по щеке.
— Ты нужна мне сейчас, — сказал он. — Может быть, больше, чем когда бы то ни было.
Неожиданно она поцеловала его, но это не был поцелуй страсти. Потом Констанция слегка отодвинулась и кивнула.
— Я с вами. Аббат Джеховит не друг короны. Он примет сторону того, кто сильнее. Вы наверняка заметили, с кем рядом он сел во время последней встречи.
— И что мне делать? — спросил Дануб.
— Аннулировать должность епископа, — ответила Констанция, — изгнать Маркворта из Чейзвинд Мэнор и назначить герцога Каласа временным бароном, до тех пор пока не будет найдена подходящая замена Бильдборо.
Прекрасный совет, понимал Дануб, но абсолютно неосуществимый, учитывая его встречу с призраком Маркворта.
— Хватит с Маркворта той власти в Палмарисе, которую дает аббатство Сент-Прешес, — закончила Констанция.
— Согласен, однако осуществить это будет нелегко, — ответил Дануб, глядя в сторону.
Он едва не рассказал ей обо всем, но помешал страх.
— Почему?
Дануб взмахнул рукой, как бы не желая обсуждать этот вопрос.
— Мы займемся расстановкой сил в правящей структуре Палмариса после моего возвращения с севера. Я хочу, чтобы ты осталась здесь и была моими ушами и глазами. Вместе со мной отправятся Калас и Бригада Непобедимых; нужно, чтобы у нас с отцом-настоятелем были примерно равные силы. В поддержку тебе останутся королевские солдаты и флот. Приглядывайся ко всему, что станет предпринимать епископ Фрэнсис, который, как я понял, тоже остается в городе.
— Он будет в Чейзвинд Мэнор? — спросила Констанция.
— Нет. Насколько я понял, в аббатстве, — ответил король. — Возможно, на самом деле Маркворт не склонен передоверять епископу Фрэнсису все те обязанности, о которых он говорил.
— В таком случае, вряд ли в отсутствие отца-настоятеля новый епископ станет предпринимать сколько-нибудь значительные шаги, — заметила Констанция.
— Очень на это рассчитываю, — ответил король. — И тогда получается, что в отсутствие Маркворта и Де'Уннеро, короля Дануба и герцога Каласа самый весомый голос в Палмарисе будет принадлежать Констанции Пемблбери.
— И тем не менее вы не хотите официально объявлять, что я могу выступать от вашего имени.
— Да, таких заявлений я делать не буду, — ответил король. — Не стоит расставлять никаких акцентов. Я прошу тебя не спускать глаз с епископа Фрэнсиса, чтобы у него не было ни малейшей возможности предпринять какие-то открытые шаги, способствующие усилению власти церкви. Предоставляю тебе в этом вопросе полную свободу действий. Если придешь к выводу, что это необходимо, используй свой гарнизон против аббатства Сент-Прешес.
Констанция так удивилась, что даже рот приоткрыла.
— Вы хотите, чтобы я начала войну с церковью Абеля?
— Ничего подобного, — ответил король. — Я хочу, чтобы ты полагалась исключительно на свое суждение. Если в мое отсутствие церковь попытается захватить власть, тогда Констанция Пемблбери должна остановить ее… Ты нужна мне, Констанция. — Король подошел совсем близко и обнял ее за плечи. — Если ты не оправдаешь мое доверие, корона может очень и очень пострадать. Мы рискуем прожить всю оставшуюся жизнь в тени церкви Абеля.
У Констанции даже дыхание перехватило. Король обнял ее и страстно поцеловал. Чувствовалось, что он готов пойти и дальше, но она отодвинулась, охладив его пыл.
— Когда я вернусь с севера, нам с тобой будет о чем поговорить, — сказал Дануб.
— Я уже слишком стара, чтобы быть вашей любовницей.
Король пристально посмотрел ей в глаза, давая понять, что у него на уме нечто гораздо большее.
На этом они расстались. Дануб «клюнул» ее в щеку, пообещал вернуться до начала лета и ушел.
Констанция долго стояла в пустой комнате одна. Вспоминала их первую любовную встречу; ему тогда было двадцать, а ей семнадцать. Столько же, сколько Вивиане, на которой Дануб женился на следующее утро.
Их любовь продолжалась несколько месяцев — почти год бурной страсти и восторга. Вивиана знала об этом — должна была знать! — но никогда не устраивала никаких сцен. Ну, если бы она вздумала устраивать сцены всем любовницам мужа, у нее не осталось бы времени для собственного любовника.
