Польский писатель Стефан Грабинский — видный представитель восточноевропейской «химерной прозы». Необычные и таинственные явления, с которыми сталкиваются его герои, всегда находятся где-то рядом с человеком, готовые проявиться самым неожиданным, зачастую трагическим образом. Рассказы из его «железнодорожного цикла» наполнены портретами машинистов, кондукторов, руководителей станций, часто находящихся всего в одном шаге от безумия, источником которого всегда является болезненное увлечение поездами и всем, что с ними связано, а элемент чудесного, тесно сплетенный с технологией, усиливает эмоциональный эффект. В «Книге огня» ту же роль выполняет огненная стихия, обладающая собственной жизнью и сознанием, страшно и трагически влияя на людей. В настоящее издание включены три сборника рассказов Грабинского — дебютный двойной сборник «Из редкостей. В сумерках веры» (1909 г.), полный цикл рассказов «Демон движения» (1919-1926 гг.) и сборник «Книга огня» (1922 г.).
Annotation
Польский писатель Стефан Грабинский — видный представитель восточноевропейской «химерной прозы». Необычные и таинственные явления, с которыми сталкиваются его герои, всегда находятся где-то рядом с человеком, готовые проявиться самым неожиданным, зачастую трагическим образом. Рассказы из его «железнодорожного цикла» наполнены портретами машинистов, кондукторов, руководителей станций, часто находящихся всего в одном шаге от безумия, источником которого всегда является болезненное увлечение поездами и всем, что с ними связано, а элемент чудесного, тесно сплетенный с технологией, усиливает эмоциональный эффект. В «Книге огня» ту же роль выполняет огненная стихия, обладающая собственной жизнью и сознанием, страшно и трагически влияя на людей.
В настоящее издание включены три сборника рассказов Грабинского — дебютный двойной сборник «Из редкостей. В сумерках веры» (1909 г.), полный цикл рассказов «Демон движения» (1919-1926 гг.) и сборник «Книга огня» (1922 г.).
ДЕМОН ДВИЖЕНИЯ
ИЗ РЕДКОСТЕЙ. В СУМЕРКАХ ВЕРЫ
ПУГАЧ
ВАМПИР
БЕЗУМНАЯ УСАДЬБА
МЕСТЬ ЗЕМЛИ
ПРОКЛЯТИЕ
ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ЗВОН
ДЕМОН ДВИЖЕНИЯ
МАШИНИСТ ГРОТ
БЛУДНЫЙ ПОЕЗД
СИГНАЛЫ
ДЕМОН ДВИЖЕНИЯ
ЧУМАЗИК
ВЕЧНЫЙ ПАССАЖИР
В КУПЕ
ULTIMA THULE*
Глухой путь
ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА
ЗАБРОШЕННАЯ ЛИНИЯ
СТРАННАЯ СТАНЦИЯ
ЭНГРАММЫ ШАТЕРЫ
СКАЗАНИЕ О ТУННЕЛЬНОМ КРОТЕ
КНИГА ОГНЯ
КРАСНАЯ МАГДА
БЕЛЫЙ ВЫРАК
МЕСТЬ СТИХИАЛЕЙ
ГОРЕЛИЩЕ
ПИРОТЕХНИК
ГЕБРЫ*
МУЗЕЙ ЧИСТИЛИЩНЫХ ДУШ
ПЛАМЕННАЯ СВАДЬБА
ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ
ПРИЛОЖЕНИЕ
ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА
СОДЕРЖАНИЕ
ДЕМОН ДВИЖЕНИЯ
РЕТРО БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ И НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ
Художественный орнамент, использованный в оформлении переплета, является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения правообладателя, ООО «Миллиорк».
ИЗ РЕДКОСТЕЙ. В СУМЕРКАХ ВЕРЫ
ПУГАЧ
Вот он я, старый бродяга, измученный бездомный пилигрим. Весенние зори юности моей давно погасли; над поседевшей, распатланной дорожными ветрами головой — тусклый закат истерзанного окровавленного солнца, которое, испугавшись старческого хлада, скрыло свой огонь где-то за завалами бурых туч. Иногда лишь выскользнет из щели души страстное пламя прошлого и окрасит багрянцем мое лицо; и меня, старика, удивит невпопад и само, устыдившись, торопливо погаснет, прежде чем успеет вспыхнуть: улыбнусь язвительно и пойду дальше... Дальше, вперед в эту даль без конца, что синей каймой простерлась по окоему; иду по широким полям, крутым ярам и дебрям, оставляя клочья моих одежд на придорожных кустах. Ветер рвет их и разносит наследие прошлого другим беднякам, далеко-далеко по всему миру. Предо мной ползут в бесконечном превращении крестьянские нивы, боры и леса, пестреют сельские хаты, толпой встают городские башни; блистает, мерцает, бушует и плачет весь этот громадный божий мир... А я по-прежнему в дороге — как бродячий пес, которого прогнали от домашнего очага, шатаюсь по перекресткам...
Скрещивающиеся дороги! Перепутья!.. Скиталец-ветер носится над вами, насвистывая мне осеннюю песенку жизни. Иногда меня опьяняет этот лютый напев, и тогда я иду вперед, крепко задумавшись, ничего не видя перед собой,
- 7 -
а он холодным дыханием вытирает мне слезы, которые внезапно собрались откуда-то под опухшими веками...
Старый, дикий бродяга...
Гнусная жизнь у меня была — гнусная и негодная! Люди меня возненавидели — я посылал им проклятия. И преисполнилось мое сердце такой великой ненавистью и болью, что я стал страшной угрозой для счастья людского, оставаясь несчастным одиноким скитальцем.
— Дикие, страшные у тебя глаза, — говорили мне люди с детства.
