Мы сели в машину и с комфортом доехали… но не до имперского банка, услугами которого пользуются все аристократы. А до банка имени Рюриковича, он был назван в честь княжеской семьи, приближённой к императору. Николай Рюрикович три поколения назад спас прошлого императора от покушения, а следы благодарности доходят и до наших дней в виде памятников, названий организаций и улиц.
По факту этот банк принадлежал императорской семье. Обслуживание там стоило баснословно дорого, но они единственные могли гарантировать безусловную безопасность хранящихся там средств и ценностей. Обычные счета там не открывали. Этот банк принимал на хранение артефакты и реликвии, которые для дворян стоили дороже денег.
Ещё одно доказательство того, что отец потратил деньги на что-то по-настоящему ценное.
У входа нас встретил мужчина в дорогом коричневом костюме и учтиво представился:
— Добрый день, господа, меня зовут Вячеслав Никодимович, я ваш личный менеджер.
— Со мной вы знакомы. Это мой сын — его благородие Александр Олегович.
Так отец сразу обозначил мой титул.
— Рад знакомству, ваше благородие. Олег Антонович, вы пришли открыть ячейку?
— Да, мы бы хотели забрать содержимое, — ответил отец.
— Пройдёте один?
— С сыном. Я доверяю ему, как себе.
Мне кажется, или последняя фраза звучала как-то неуверенно? Хотя после вчерашнего — неудивительно.
— Пройдёмте за мной, — кивнул менеджер.
Он отвёл нас к толстой металлической двери. От неё сильно фонило магией. Наверняка здесь система защиты не хуже, чем в самом дворце императора.
Вячеслав Никодимович приложил руку, и послышались щелчки открываемых замков. Дверь слегка отворилась, и с той стороны пошёл пар, застилающий пол.
— У нас установлена специальная система, которая обеспечивает сохранность вашего имущества на протяжении веков. Нужно подождать пару минут. Пока попрошу вас подписать документы об изъятии, — объяснил Вячеслав Никодимович.
— Конечно, — кивнул отец и присел на диван.
Пока они разбирались с документами, я смотрел на дверь, за которой скрывается настоящее богатство. Нет, у меня не было мысли ограбить банк… Просто я впервые видел подобное.
От двери исходила странная энергетика… Она будто отталкивала меня. И вдруг я понял, что не могу сделать шаг вперёд, чтобы приблизиться к хранилищу.
— Саня, у нас проблемы! — воскликнул Легион.
— Да я уже понял… В это хранилище ни один одержимый не пройдёт. А демон во плоти уж тем более.
Если я решу остаться в зале ожидания — это вызовет у отца ещё больше подозрений. Он, как и любой здравомыслящий человек, перед открытием ячейки изучил охранную систему хранилища, документы о которой представлялись банком, и он прекрасно знал, на что способны эти стены.
Ни один демон не сможет войти внутрь… Может, таким образом отец решил проверить меня? Вполне… Ему могло не хватить рассказов брата и деда о том, что я уже проходил ритуал на определение одержимости.
— Что делать будем? — спросил я у демона.
Нужно соображать быстро! Отец уже последние бумаги подписывает.
— А мне откуда знать? Я с такой хреновиной ещё не сталкивался! — проворчал демон. — Не ходи туда и всё.
— Это будет слишком подозрительно.
— А другого выхода у тебя нет!
У этого демона всегда всё однозначно. Но в жизни так не бывает. И если подумать, можно найти ещё множество других вариантов.
— Есть, — парировал я.
— Чё? — рыкнул демон.
— Спрячься так же, как ты это делал в ордене, когда мы избавляли Валерию от одержимости.
Раз он сделал это один раз, сможет и второй.
— Легко сказать. Я не могу просто взять и заснуть! — возмутился Легион.
Это звучало так, будто передо мной оправдывался ребёнок, которого отправили в кровать в десять вечера, а он ещё намеревался поиграть.
— А вот это было обидно! — заявил Легион.
— А ты больше мои мысли читай. И вообще вместо того, чтобы возражать, мог бы давно сам придумать что-то дельное. Ты умеешь, когда хочешь.
— Всё готово, можете проходить, господа, — вежливо сказал нам Вячеслав Никодимович.
— Давай. Или мы оба завтра сгорим на костре, — велел я демону.
Ответа не последовало. Он послушался или игнорирует меня? Ответ было узнать невозможно…
Я сделал шаг вперёд, несмотря на усиливающееся сопротивление. Словно воздух впереди меня уплотнялся, становился более вязким, и сам пытался оттолкнуть меня.
Дошёл до открытой двери хранилища, и меня пробрал холод. Теперь понимаю, как демоны чувствуют подобные артефакты… Противное ощущение, особенно когда всё остальное время ты не чувствуешь низких температур.
— Саш, идёшь? — спросил отец, заходя в хранилище за Вячеславом Никодимовичем.
— Да, — кивнул я и переступил порог.
— Всё в порядке?
Я изо всех сил скрывал своё состояние, не выдавал эмоций. Но бледность на лице спрятать не мог.
— Да, — невозмутимо ответил я.
Каждый шаг давался с другом. А ещё сложнее было притворяться, что это моя естественная походка, и я просто осматриваюсь.
— Ваша ячейка под номером шестьсот сорок два, — указал менеджер. — Я оставлю вас наедине, господа. Как только закончите, нажмите на звонок.
— Хорошо, — кивнул отец.
