Не дожидаясь приглашения, я присел в кресло напротив.
— Откуда это у вас? — спросил Николай Дмитриевич, изучив магическую сеть.
— Вы хотели купить её у отца. Как сейчас помню, в новогодние праздники он показывал вам оружейную.
На лице Николая Дмитриевича по-прежнему читалось недоверие.
— Если вам интересно, то меня похоронили живым. И сейчас я пытаюсь вернуть своё имя, — продолжил я. — Вижу, что в это сложно поверить. Но будь на моём месте клон или порождение некроманта с чужим разумом, оно бы никогда не вспомнило о том, как вы просили отца держать в тайне интрижку с Зарецкой Анной.
— Откуда вы знаете? — нахмурился он.
— Подслушал, — честно ответил я. — Или же мне напомнить вам о казусе, что произошёл два года назад на зимней охоте? Тогда ваш сын Сергей перепутал вас с дичью, и лекарям пришлось пулю из мягкого места вынимать.
Надо отдать Николаю Дмитриевичу должное, он смог сохранить самообладание. Но от скептицизма в его взгляде не осталось и следа. Другие люди не могли знать всех этих событий, которые я мог во множестве припомнить.
— А помните наш разговор прямо перед моей псевдо-смертью? За два дня до этого. Я тогда руки вашей дочери Сони просил, и вы согласились.
— Соня уже обещана другому. Она долго горевала, скажу тебе честно. Всего неделю назад новый договор о помолвке заключили.
Странно, но эта новость никаких чувств во мне не вызвала. А ведь раньше я считал, что Соня — та самая единственная. Видимо, смерть решила иначе, и признаться — сейчас это меньшая из моих проблем.
— Этого хватит, или мне продолжать? — спросил я, проигнорировав новости о Соне.
— Хватит, — ответил Николай Дмитриевич и поправил очки.
Ему было уже за пятьдесят, но выглядел Годунов максимум на тридцать пять, хорошо сложенный, хоть я и понимал, что он поддерживал внешний вид только ради интереса противоположного пола. Удивительно, как за двадцать пять лет брака его жена так и не узнала ни об одном похождении. Хотя, может, она и узнала, но решила промолчать — этого нельзя было знать наверняка.
— Вы сможете мне помочь? — прямо спросил я.
— Да, — ответил Николай Дмитриевич, не смотря на магическую сеть, которую для отца сделали по специальному заказу оружейники из ордена экзорцистов. — Сколько тебе нужно?
— Я пришёл заключить сделку, а не просить жалости.
— Сань, ну ты чё опять начинаешь? — возмутился демон.
— Это называется «честь». Я не возьму денег просто так, не будучи уверенным, что их верну, — мысленно ответил я.
— Ты очень похож на своего отца. Он был такой же принципиальный. Когда мы были совсем молоды, ему не хватало на свадебное путешествие, а матушку твою расстраивать он не хотел. Денег Олег тогда в долг не взял, а вместо этого нашёл способ заработать нужную сумму за месяц. Ты, вижу, в отчаянной ситуации мыслишь так же, — Годунов грустно улыбнулся.
— Мне нужно продержаться, пока я не верну своё имя. До следующей пятницы. Буду признателен, если вы подтвердите перед комиссией мою личность.
Николай Дмитриевич задумался. В морщинках на его лице я снова увидел сомнения.
— У меня важная встреча запланирована на эту пятницу. Вот если в другой день…
— Не стоит, — ответил я, натягивая улыбку.
Понятно, что он не хочет рисковать. Зачем ему лишние проблемы, связанные с непонятно как воскресшим парнем? Это можно было понять. Тем более, Годунов не дворянин, а на консилиуме в приоритете будут слова аристократов.
Николай Дмитриевич принялся рассматривать сеть. Достал лупу, под которой изучал каждый сапфир. В наше время демонов все боятся, поэтому любое оружие против них пользуется спросом. Сеть — самое простое из всего арсенала отца, и ей сможет воспользоваться любой, главное — эту самую сеть на демона накинуть, что у меня сегодня не получилось.
— Вижу, что сапфиры полны маны, эту сеть совсем не использовали, — сделал вывод Годунов.
— Не успели, — подтвердил я.
— Дам тебе за неё сто тысяч рублей.
— Отец заплатил за неё двести тысяч.
И Николай Дмитриевич об этом прекрасно знал. В прошлый раз он предлагал отцу за неё триста тысяч. Но мне на такое предложение рассчитывать не стоит. Годунов прекрасно понимает, что деньги мне нужны срочно, и я не смогу тратить время на ожидание, пока её купят на аукционе, как часто делают с такими вещами. Да и без документов доступ к подобным мероприятиям мне закрыт.
— Сам посуди, Саш, ни чеков, ни сертификатов не осталось. Я приобретаю её на свой страх и риск. Ты же хотел вести дела именно в таком ключе.
По улыбке Годунова я понял, что и в долг он бы мне деньги выдал только под большой процент. Такой уж он человек, предприниматель до мозга костей. Отец умел находить к нему подход, придётся и мне научиться.
— Сто пятьдесят, и я не стану ссылаться на вас, когда меня спросят, кто может подтвердить мою личность.
— Неплохо-неплохо, — приподнял бровь Николай Дмитриевич и ещё раз взглянул на сеть.
Она ему нравилась не столько как оружие, сколько как украшение для оружейной.
— Сто тридцать, моё последнее предложение, — ухмыльнулся Годунов.
— Сто семьдесят, и я не стану докучать Соне.
