Столкнувшись со мной взглядом, водитель кивнул и протянул мне визитку. Забрав её, я кивнул и вышел из машины. Захлопнул дверцу, и автомобиль тотчас скрылся в осеннем тумане.
— Нафиг ему платить? Он же сам отказался, — не унимался демон.
— Это дело чести.
— Пф-ф, какая, ко всем святым, честь? Надо действовать только ради своей выгоды.
— Мне жаль прародителя демонов, если он этого не понимает.
Легион замолчал. Видимо, мои слова заставили его задуматься, и жаль, что я не мог слышать его мысли. Выходило нечестно, поскольку демон прекрасно слышал каждое слово, произнесённое в моей голове.
Я поднял взгляд на высокие кованые двери лечебницы. Прямо перед ними красовался бюст Святого Николая. Мрамор передавал его лицо до мельчайших деталей: ярко выделялись морщины на лбу и волоски в бороде. Мне на миг показалось, что сейчас он оживёт и переведёт на меня взгляд.
Именем этого экзорциста называли многие учреждения и улицы, несколько сотен лет назад он первым придумал систему пентаграмм для изгнания высших демонов, которой пользуются до сих пор. С тех пор у людей появилось магическое оружие в борьбе с нечистью, и у нас получилось притеснить демонов, но мы так и не смогли окончательно их изгнать.
Противостояние продолжается по сей день, и крайне забавно, что теперь я не смогу жить без влияния своего злейшего врага.
Святой экзорцист Николай был мне примером с самого детства, и мне всегда хотелось стать таким, как он. Хотелось внести свой вклад в борьбу со столь сильными врагами. Но силами я оказался обделён. То, что я показал на кладбище — простецкая пентаграмма — одно из основных моих умений. Понятия не имею, как я выполню свою часть сделки…
— А раньше сказать не мог? — рыкнул Легион.
— Ты же сидишь в моей голове, должен был догадаться, — мысленно усмехнулся я и потянулся к дверному звонку.
— Ладно, это не проблема.
— В смысле? — я так удивился, что моя рука застыла в трёх сантиметрах от звонка.
— Ты же понял, что я переместился со своими силами. Иначе бы ты сейчас лежал в гробу и бился в истерике.
— Хочешь сказать, что поможешь мне изгонять своих же? — мне самому в это не верилось.
— Я этого не говорил, — фыркнул демон.
— Но в теории можешь?
Легион не ответил, и моя зародившаяся надежда на его помощь быстро улетучилась, хотя это с самого начала было очевидно.
Я нажал на кнопку. За металлическими дверьми раздался глухой звонок, а затем и тихие шаги.
В створке двери открылось зарешеченное окошко, и на меня посмотрели чьи-то уставшие глаза.
— Кто пожаловал? — хриплым голосом спросил мужчина.
— Я Александр Демьянов, и мне передали, что у вас находится мой брат.
Теперь старик смотрел на меня снисходительно, как на сумасшедшего, одного из тех несчастных, кого он сторожит дни напролёт.
Одежда высохла в тёплой машине, но вид у меня по-прежнему оставлял желать лучшего. Весь фрак был в разводах, словно я нашёл эту одежду на помойке и не снимал несколько дней.
— Приём по будням с десяти до двух, а сегодня суббота, — ответил мужчина, и окошко скрипнуло.
— Подождите, — остановил я работника больницы, когда окошко закрылось наполовину.
— Что ещё? — резко спросил он, а я снова задрал рукав, показывая родовой знак в виде пентаграммы.
У мужчины округлились глаза, а за дверью послышались щелчки открываемого замка.
— Входите, господин, — услужливо пригласил он.
Забавно наблюдать, как меняется мнение окружающих, стоит им узнать, что я наследник Муромского баронства, находящегося во Владимирской губернии. Сам город Муром нам не принадлежал — здесь правил наместник императора, нашими были только окрестные земли с одной из сторон города.
Баронство это небольшое, и последние годы моя семья существовала чисто за счёт ренты, которую предприниматели платили за право работать на нашей земле.
Я вошёл в длинный, тускло освещённый коридор, и мужчина жестом позвал меня за собой.
— Отведу вас к дежурному врачу, у него и просите добро на посещение брата, — сказал он.
— Так это правда он?
Вместо ответа охранник пожал плечами и пошёл дальше. В конце коридора была неприметная дверь, в которую мужчина постучался.
— Савелий Викторович, к вам посетитель!
— Кто пожаловал? Приёмное время по будням! — раздался сонный ответ из-за двери.
А висящие на стене часы показывали шесть утра. Понимаю негодование дежурного, я и сам любил поспать до обеда. Но он на работе, и филонить я ему не позволю, когда дело касается моей семьи.
— Демьянов Александр, — громко произнёс я, и мой голос звонким эхом разлетелся по коридору.
— Какого психа вы ко мне привели, Пётр Степанович? — голос за дверью наполнился злобой.
— Нет, Савелий Викторович! Лично печать родовую видел!
Стоило охраннику это сказать, как ручка опустилась вниз, а дверь открылась. На меня оценивающе взглянул мужчина в белом халате. На вид ему было не больше сорока, но сильнее всего выделялись на его лице синяки под глазами.
— Савелий Викторович Белгородский, дежурный врач, — представился он, смотря на сияющую на запястье печать — я специально не стал натягивать рукав, чтобы ко мне было меньше вопросов.
