Быть сожженной заживо ничто по сравнению с жаром его прикосновений. Конечно, существуют более приличные способы бросить девушку, а не сжечь ее на костре, словно ведьму. И стоило ли после такого удивляться, что у Изабель проблемы с доверием? Она отомстила, хоть месть и стоила ей слегка опороченной души. Работать у Люцифера не так уж и плохо, пока ее бывший парень не сбегает из недр самого ада, и чтобы вернуть душу беглеца обратно Изабель приходится объединиться с порочным демоном. Как один из солдат легиона Люцифера, Реми видел многое, но ничто из этого не подготовило его к встрече с ведьмой с огромным запасом сарказма, и чувственным телом. Чем сильнее она отталкивает его, тем напористее он желает ее обольстить. Но что делать демону, если он случайно влюбился в эту ведьму и желает остаться с ней навсегда? Добро пожаловать в Ад, где вы навеселе, если из своих и прокляты, если нет. И чтобы вы знали, у Люцифера для каждого из вас отведено особое место.
А это совсем не входило в ее сегодняшние планы. Садоводство, да. Вероятно, она даже приготовила бы на скорую руку парочку исцеляющих зелий. Позаигрывала бы со своим любовником. Зажариться до хрустящей корочки на глазах у всех жителей? Нет, этого в ее расписании не значилось.
Изабель натянула веревку, которой ее привязали к столбу. В голове по-прежнему не укладывалась мысль, что все это сейчас происходит с ней. Проснувшись утром и отправившись по рутинным делам, таким как кормление куриц и сбор яиц, уход за садиком с целебными травами и прочие каждодневные задания, она не ожидала, что за ней явится толпа, скандирующая:
– Brujerнa[1]! Ведьма!
Правдивость возгласов толпы не удивила. Изабель никогда особо не скрывала свои целительские способности. Кроме того, вся деревня пользовалась ее снадобьями, на которые она выменивала необходимые для себя вещи: копченый окорок за лекарство от подагры, головка сыра за смесь для увлажнения потрескавшейся кожи.
Горсть любовной смеси для питающих надежды девиц и их матерей – прибыльная работенка для женщины, у которой не было ни мужа, ни отца, чтобы о ней позаботиться. На звание ведьмы, которым ее окрестили, Изабель не обижалась.
Она гордилась своим наследием, передающимся от женщины к женщине.
Изабель шокировало, что толпу, которая скандировала о распятии и сожжении, возглавляла Луиза – мать ее любовника.
Одета женщина была в плотное черное платье. Мантилья из черного кружева была откинута назад, являя горящие ненавистью глаза. Губы Луизы скривились в ожесточенном оскале, когда она громче всех кричала:
– Сжечь ведьму!
Морщинистая старая карга. Кажется, кому-то не хочется отпускать от своей юбки единственного сына. И все же, Франциску уже двадцать пять – он достаточно взрослый, чтобы начать свой род.
Семью, которую обещал начать строить с Изабель. Пока они тайно встречались из-за строгой матери и деревенских слухов, он давал обещания, что вскоре публично расскажет о намерении жениться на ней. И она не могла дождаться, хотя сейчас, столкнувшись со злой матерью Франциску, задумалась, а не стоило ли им сообщить раньше?
Изабель не сопротивлялась, да и зачем, если не можешь одолеть толпу, пришедшую по твою душу? Обмякнув в их хватке, она закрыла глаза и разум от едких обзывательств, которые выкрикивали люди, что тащили ее к окраине, где недалекие деревенские жители возводили деревянный столб и подтаскивали ветки ежевики и хвои. И даже когда они привязали Изабель к столбу, она не паниковала.
Франциску – ее возлюбленный с темными глазами и густыми ресницами – придет ей на помощь. Видимо, он рассказал матери об их любви, и она потеряла самообладание... и разум. Но Изабель знала, любимый мужчина ее спасет.
Их чувство друг к другу возьмет верх над желанием толпы казнить ведьму, как наставляли церковь и религиозные главы Рима.
Пока жители деревни подкладывали в общую кучу легко воспламеняющиеся материалы, солнце начало клонится к горизонту, возвещая о наступлении сумерек, а Изабель продолжала цепляться за веру в любовь, даже когда к ней подошли с первым зажженным факелом, пламя которого танцевало на легком ветру. Если не брать в расчет ситуацию, сцена была почти живописной, напоминая о множествах кострах, у которых она сидела вместе с этими же людьми, отмечая праздник урожая или солнцестояния.
Конечно, тогда никто не был привязан к столбам.
Когда она осмотрела лица присутствующих, на которых читалось нетерпение, первая волна тревоги пронеслась по спине, ведь Изабель не нашла среди них лица возлюбленного.
За горизонтом скрылся последний луч солнца и деревня погрузилась во тьму. Толпа замолкла, когда Луиса с победной улыбкой на устах шагнула вперед и подняла руки, требуя тишины. Жестоко выкрикиваемые слова были пропитаны ненавистью и гнусностью, в которые Изабель едва могла поверить.
– Эта нечестивая ведьма должна умереть. Она свободно практиковала среди нас свои темные силы.
Собравшиеся закивали.