Солнце ласкало меня через высокое окно. Почувствовав его тепло, пробудился от дремы. В руках была какая-то книга. Посмотрев на обложку, понял, что не могу прочитать ее название. Вроде и буквы знакомые, но никак в слова не складываются. Странно. «Я что, сплю?» — мелькнула в голове мысль. Оглядев себя, обнаружил, что сижу в инвалидном кресле. Правой ноги нет почти от бедра, левой тоже нет, но чуть ниже колена. Затем взгляд перешел на руки, на которых оказался недокомплект пальцев. «Интересно», — подумал я вновь. До меня донеслись какие-то звуки. Повернув голову в сторону, обнаружил сидящую на полу девочку, лет десяти. У нее были шелковые, золотистые волосы, прямым потоком спадающие на плечи. Она сидела, уставившись в телевизор. А в телевизоре шел мультик про странных розовых единорогов.
— Фрэнк, я больше так не могу! — раздался женский вскрик с другой стороны. — Ты сидишь дома уже два года. Даже на улицу не выходишь. А жить на одно твое пособие по инвалидности мне не по силам.
В комнату вошла женщина. Высокая, стройная, с аппетитными формами и подтянутым задом. Она имела темные каштановые волосы, заплетенные в косичку на затылке. На ее мокрых глазах виднелись потеки. Она плакала.
— Ну и что мне сделать, Лена? — ответил я. — Я сам не понимаю, как я выжил в той передряге. Да, лучше бы я сдох тогда. Ты бы себе нового ухажера нашла, богатого. Самого бесит это никчемное существование.
— Папочка, не говори так, я тебя очень люблю, — в разговор встряла девочка.
— Ну, ведь есть же способы. Протезы, да даже импланты можно поставить. Вернуть тебе работоспособность, сейчас уже все делают, — снова начала она старую песню.
— Я не хочу превращаться в долбанного терминатора, — вскипел я. Эта тема всегда была для меня больной. Я гордился своим телом, и проклинал ту войну, которая сделала меня таким.
— Но я ведь тоже тебя люблю. Я до сих пор тебя не бросила, и нянчусь с тобой как с ребенком. Неужели ты не можешь сделать что-то ради меня? Неужели тебе в кайф такая жизнь овоща? Надо что-то с этим делать, и ты это знаешь, — парировала Лена.
— Ну, хорошо, допустим. На протезах я буду как корова на льду. Вряд ли можно вернуть таким образом мне трудоспособность. А импланты денег стоят, и не малых. Где мы их возьмем? Моего пособия на житье то не хватает, сама ведь говоришь, — отозвался я.
— Возьмем кредит, — сразу оживилась она.
— Кто даст кредит недееспособному инвалиду? Ой, все. Хватит. Угомонись, самому тошно, — сказал я, намереваясь закончить этот бесполезный и повторяющийся время от времени спор.
Лена психанула и ушла в ванную, хлопнув дверью. Дочка, все так же продолжала смотреть мультики. На меня снова накатило уныние. Я понимал, что я овощ. Обрубок, до которого никому нет дела. Меня спасли. Вернули к жизни. «Радуйся, что выжил!», — сказали мне на последок, когда комиссовали из армии. Ну конечно, им такие там ни к чему. Я до хруста в пальцах сжал кулак. На глаза навернулись слезы. Лучше бы я действительно там помер. Зачем понадобилось вытаскивать меня из того дзота? Но прошлого не воротишь. Что сделано, то сделано. Возможно, у судьбы-злодейки есть еще на меня планы. Хотя… Какие могут быть планы на полчеловека. В этот момент зазвонил телефон. Подкатив свою коляску к журнальному столику, на котором лежала моя мобилка, посмотрел на ее экран. Номер не определялся.
«Странно, кто бы это мог быть?» — подумал я, но трубку все же взял и нажал на ответ.
— Добрый день, — обратились ко мне на ломаном русском языке. Явно с американским акцентом. — Могу я поговорить с Фрэнком Сайленсом?
— Можете. Вы с ним уже разговариваете, — ответил я. — А кто говорит?
— Фрэнк, ты только не бросай трубку. Выслушай, я очень тебя прошу. Мне было очень тяжело найти тебя. Я твой отец. Тим Сайленс.
— Твою ж мать! — вскричал я, — Да откуда ты, сука, вылез? Ты бросил нас с матерью и свалил в свою сраную америку. Ты даже не поинтересовался моей судьбой, когда матери не стало. Чего это тебе приспичило сейчас меня найти?
— Извини, Фрэнк. Я не мог. Место, где я работаю, очень секретное. Это не телефонный разговор. Но я звоню совсем по другому поводу. Я могу вернуть тебе ноги. По крайней мере, очень надеюсь, что у меня это получится.
— У меня нет денег, что бы оплачивать импланты. И с чего ты вообще заинтересовался мной? Ведь, раньше тебе до меня дела не было.
— Дело не в деньгах. Дело в науке. Я не могу ничего тебе рассказать, пока ты не приедешь сюда. Телефоны прослушиваются. Сам факт моего звонка тебе уже ставит под угрозу твою и мою жизни. Соглашайся Фрэнк. Я могу тебе помочь.
— Ну, допустим. Что надо от меня?
— Ничего. Мы подстроим твою смерть. Переправим тебя сюда. Жене с дочкой выплатим компенсацию. Не боись, не обидим. Ну, так как? Согласен?
