Экзоскелет не подавал признаков жизни. Ноги и правая рука полностью отказали, но сервоприводы левой вроде еще работали. Приборная панель сигнализировала об истощении элемента питания. Если не сделать что-то прямо сейчас, то я так и останусь похоронен в этой куче обломков. Собрав последние силы, я начал раздвигать обломки над собой, потихоньку шевеля единственной, оставшейся в строю, левой рукой экзоскелета. Каждое движение отзывалось адской болью во всем теле. Металл доспеха скрежетал, как раненый зверь. Заряд батареи опускался все ниже и ниже. Наконец мне удалось чуть отодвинуть обломки от люка и поставить руку как подпорку, удерживающую весь этот вес на себе. В этот момент приборная панель мигнула в последний раз и потухла. Питания нет. Экзоскелет замер в своей последней позе, будто памятник несбывшимся надеждам. Я больше не был так сильно завален, было место для маневра. Можно попытаться вылезти и попробовать открыть люк, но бронестекло экзоскелета заело. Без электричества оно было мертвым. Я был заперт внутри этого саркофага всего в метре от спасения.
Мысль посетила меня неожиданно. У меня же есть оружие. Достав из кобуры пистолет, я собирался сделать несколько выстрелов в стекло, с надеждой, что пули пробьют его, а не отрикошетят обратно в меня. Направил ствол под углом так, чтобы в случае рикошета пуля ушла в сторону.
Выстрел.
Пуля пробила. В стекле образовалась аккуратная маленькая дырочка. Это хорошо. Я продолжил стрелять. Грохот выстрелов гремел в ушах, давил на перепонки. Голова звенела как колокол. Но в стекле появлялись все новые и новые отверстия.
Щелк, щелк, щелк…
Израсходовал всю обойму. Патроны в стволе закончились. А стекло все еще было на месте. Оно уже представляло из себя решето, но не хотело сдаваться. Тогда я убрал пистолет обратно в кобуру. Взял в руки дробовик.
БА-БАХ…
Громкий взрыв эхом разнесся по развалинам. Осколки стекла посыпались во все стороны. Я выполз из искореженного механизма, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Собрал последние силы и подполз к люку в полу.
"Должен открыться…" — подумал я, пытаясь повернуть ржавую ручку. Руки скользили от крови и пота, но я продолжал бороться. С третьей попытки замок поддался, и крышка поднялась. Не было возможности открыть ее полностью, но в получившуюся щель вполне можно было пролезть. Я вспомнил про свой ящик. Снова вернулся к экзоскелету, схватил ящик и швырнул его в проход. Затем осторожно протиснулся следом сам. Спуск оказался настоящим испытанием — каждое движение отзывалось адской болью, но я знал: там, внизу, мой единственный шанс выбраться из этой могилы.
Так я попал на верхний уровень убежища. Вокруг, все также, царила разруха и запустение. Я помнил этот путь. Ведь проходил здесь буквально только что. Баррикады, отгораживающей нижние уровни не было. Она была уничтожена взрывом. Спустился ниже. Нижний уровень встретил меня мертвой тишиной, а также запахом горелого мяса и запекшейся крови. Пол усеивали трупы ящеров. Все были мертвы. Живых не было. Кто-то явно прошел здесь совсем недавно, но уже после меня. Осмотрел трупы. В них не было пулевых отверстий, не было колотых ран. Они были местами обуглены, местами разорваны. Это точно были пушки этих тостеров.
"Зачем они спускались? Что они искали?" — в голове крутились вопросы, но у меня не было на них ответов. Пока не было. Я медленно шел по коридору. Торопиться уже было некуда. Опасности тут тоже уже не было. Вокруг только мертвая тишина и могильный холод. Так, не спеша, я добрался до входа в лабораторию и застыл на месте.
Дверь была взломана, внутри царил полный хаос. Вещи разбросаны, оборудование разбито, столы перевернуты, шкафчики лежат на полу. Труп отца лежал в другой позе, будто кто-то специально передвинул его. Его кожаный кейс, в котором я нашел ту штуку, что сейчас была на моей руке и являлась ее частью, валялся в углу.
«Они здесь явно были по твою душу, батя», — промелькнула и погасла мысль.
Я поднял один из столов. Положил на него свой черный ящик. Он все еще был при мне, хоть и помятый. Достав его, я задумался о коде. Ну, конечно. Календарь. Двадцать второе марта. День рождения Ребекки. Мои пальцы пробежались по клавиатуре. 2203 — набрал я. Замок щелкнул, и крышка ослабла. Я ловким движением откинул ее.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда я открыл ящик это был круглый предмет. Снежный шар переливался в тусклом свете от ламп на стенах. Внутри него кружились белые хлопья. В моей памяти опять всплыл образ маленькой золотоволосой девочки, которая улыбалась, протягивая руки ко мне. Что-то щемящее кольнуло в груди.
"Ребекка… Я хотел отправить тебе это на день рождения, но, видимо, не сложилось," — подумал я, чувствуя, как воспоминания нахлынули с новой силой. Почему я не сделал этого? Что помешало?
