– Да, думаю, что реформы можно и продолжить. Вы знаете, как я люблю нашу сонную стабильность, но от нового Главного люди и ждут новой политики. Так уж вышло, что я не успел ее развернуть как следует из-за пребывания у соседей, но теперь у меня есть и время, и возможности. Кроме назначения Фомина начальником охраны я решил, что Илья справится с ролью моего телохранителя. Чем я хуже Нестерова в этом? Ну вот, опять забыл о реформах и возвращаюсь в прошлое, к опыту предыдущих руководителей. – Юрий Борисович сделал попытку улыбнуться, но успеха не имел. Лапин ожидал ответа на свой вопрос. – А у вас есть предложения по кандидатам?
– Есть.
Хлопов оживился, но не беспокоился. Пока его устраивали и реформы, и порядок с охраной бункера, когда людям не приходилось отбывать повинность у гермоворот, от которой пользы не больше, чем от почетного караула с бутафорским оружием или музейных стрельцов-манекенов с кремневыми пищалями. И Главный действительно скорее возвращал старые порядки, чем наводил новые. Вряд ли стоило ждать от консервативного Грицких каких-то потрясений. Но сам он не знал, кого еще хотел бы видеть в Совете. Предложения созрели у Анатолия Андреевича.
– Я хотел бы включить в состав Привратников нашего медика. И думаю, что возражений не будет. Знакомый со всем бункером в силу своей профессии, он лучше других осведомлен обо всех проблемах населения.
– Абсолютно согласен. – Грицких кивнул, одобряя предложение.
– И командира сталкеров Серякова.
– А основание? Чтобы облегчить ему задачу ходить за ворота самому, не уведомляя никого из Привратников?
– Основанием послужит то, что мы ожидаем караван из Бауманского Альянса… И мне, как ответственному за боевую матчасть, хорошо известно, что именно они нам привезут. Ожидаются военные действия?
– Пока не планируем вроде, – неопределенно отмахнулся Юрий Борисович.
– И я не уточняю пока, оборонительные они или наступательные, – продолжил Лапин, будто не замечая этих слов. – Но в Совете необходим человек, который разбирается в военных вопросах.
– А двадцать лет нам было достаточно одного меня… Доверие уменьшилось или что? – Главный Привратник тоже решил, что прямой путь самый удобный, и не тратил времени на намеки.
– Двадцать лет мы жили в своем замкнутом мире, ни с кем не контактируя, кроме наших соседей. Ссорились и мирились, но лишь в своем кругу. Кто знает, что теперь ожидает бункер? Ваше решение об охране с особыми полномочиями полезно, но недостаточно. А уж если выразить мои сомнения точнее: нам необходим не только теоретик, но и практик с боевым опытом.
Хлопов поднял руку, поддерживая решение. И потому что был с ним согласен, и чтобы прекратить этот нарождающийся конфликт.
Фомин в помощники пока не годился, но заглянул в комнату, когда, по его расчетам, Главному пора было уже проснуться и приняться за дела.
– Здравствуйте, Юрий Борисович.
– И вам здравствуйте, Илья, – Грицких посмотрел на часы. – Утренняя смена заступила?
– По расписанию.
– Мне нравится, что у вас все происходит хотя бы вовремя…
Точность – неплохое качество, решил Привратник, остальное приложится со временем и опытом. Но докладывать обстановку Фомин пока не умел, да и не знал, какие именно новости интересны начальству. Пришлось выяснять самому. И первая же новость его не обрадовала: командир сталкеров ушел куда-то еще до рассвета. О цели выхода, как обычно, никому не сподобился рассказать, а спросить охрана не решилась. И Лапин им не дал полюбопытствовать. Юрий Борисович постоял у гермы в раздумьях и решил, что отсутствием Серякова можно и воспользоваться.
– Наташенька, мне нужно поговорить с Никишаевым.
– Доктор не разрешил никого пускать к нему. Никого, Юрий Борисович, и если вы думаете, что на Привратниках бактерии не живут, то ошибаетесь.
Медсестра раздраженно искала что-то на нижней полке шкафа, не глядя на него.
– Я обещаю два раза вымыть руки и даже ноги, если потребуется, но дело срочное и не терпит отлагательств. – Дело действительно не терпело, потому что командир мог вернуться очень быстро. А Фролов – еще быстрее, и мимо него не пробиться в палату даже Главному. – Наташа, здесь ведь не операционная, да и Дмитрий не инфекционный больной, чтобы к нему входить было опасно.
Слава богу, до этого доктор не додумался! Тогда надежно изолировал бы Никишаева ото всех контактов с внешним миром. А Наталья действительно не видела причин не пустить человека к выздоравливающему больному.
– Накиньте халат, чтобы после вас заново не протирать мебель. И недолго, пожалуйста, у него серьезный ожог, повысилась температура, хоть это и нормально в процессе заживления.
– Я ненадолго.
Никишаев побелел как наволочка и мгновенно покрылся такими же пятнами, только не синими, а красными.
– Вот пришел посмотреть, как ты тут.
– А Михаил Сергеевич… – Дмитрий умолк.
