— Я несколько дней пробуду в городе, — сказала она под конец разговора. — Остановилась в своем клубе. Можем выпить вместе чаю — если, конечно, у тебя нет других планов.
Меня так и подмывало сказать, что меня уже пригласили. Согласитесь, унизительно признать, что тебе не с кем встретить Рождество. Но потом мне вдруг пришло в голову, что тетке, возможно, тоже одиноко. Обругав себя за черствость и эгоизм, я согласилась.
— Вот и хорошо, — сухо бросила она. — Жду тебя к часу. Кстати, имей в виду, в клубе «Гроув» на джинсы смотрят по-прежнему косо.
Я почувствовала себя подростком, которому взрослые вечно напоминают, чтобы он прилично одевался. Неудивительно, что, разговаривая с тетушкой, я всегда старалась поскорее закруглиться. Нет, Аделаида не была плохой. В конце концов, она была всего лишь троюродной сестрой моей матери — так сказать, седьмая вода на киселе. Она могла бы со спокойной совестью отослать меня в школу-интернат, а вместо этого открыла передо мной двери своей крохотной квартирки, где — до моего появления, разумеется, — всегда царили чистота и порядок. Она отдала в мое полное распоряжение свой кабинет и бдительно следила за тем, как я учусь — до того самого дня, пока я не уехала в колледж.
Отключив связь, я взглянула на часы и ахнула — было около двенадцати. Придется поторопиться — нужно еще заскочить в отель и переодеться, иначе меня не впустят в клуб «Гроув». Сама я считала, что туда ходят одни снобы, но Аделаида много лет была его членом. Чертыхаясь, я принялась запихивать в сумку рассыпавшиеся по земле вещи. Ральф изо всех сил помогал. Последнее, что он мне приволок, был листик клевера. С четырьмя лепестками.
— Клево! — одобрительно кивнула я. — Может, мне действительно улыбнется удача? А ты как думаешь?
К тому времени как я, запыхавшись, влетела в гостиницу, времени у меня оставалось ровно столько, чтобы наспех переодеться, кое-как пригладить волосы и подкраситься. Взглянув на часы, я решила взять такси.
Клуб «Гроув» располагался в самом центре Нью-Йорка. В тех редких случаях, когда тетушка Аделаида приглашала меня на чай, я практически не имела возможности разглядеть кого-то из его членов, надежно скрывавшихся за высокими спинками стульев. Клуб был исключительно женский, и поскольку моя тетушка была немолодой, занятой исключительно карьерой одинокой женщиной, я считала, что и остальные члены клуба мало чем отличаются от нее. Но сегодня, пробегая мимо бара, обычно погруженного в полумрак, я заметила, что за стойкой, под фреской с нимфами и сатирами, устроились две девицы — нарядно одетые и накрашенные, они хохотали и выглядили вполне довольными жизнью.
Может, и остальные члены клуба не такие сухари, какими я их себе воображала?
— Мисс Макфэй? — Возле меня беззвучно вырос мужчина с азиатским скуластым лицом, одетый в серый костюм. Толстый персидский ковер приглушил звук его шагов. — Мисс Данбер пожидает вас.
Изящным жестом он указал на группу стоявших перед камином стульев. Чувствуя, как меня незаметно ощупывают взглядоми, я последовала за ним. Мужчина подвел меня к камину, поклонился и тихо удалился из комнаты.
— Тетя Аделаида, — уставившись на спинку стула, смущенно пробормотала я.
Скрюченные пальцы стиснули подлокотник кресла (точь-в-точь когтистая птичья лапа, машинально подумала я).
— Нет-нет, не вставайте, — всполошилась я.
Протиснувшись между креслами, я нагнулась, чтобы приложиться губами в теткиной щеке. Прикосновение прохладной кожи и аромат хорошо знакомых духов «Шанель № 5» на миг заставили меня вернуться в детство. Но когда я, выпрямившись, смогла, наконец, хорошенько разглядеть тетушку, то чуть не упала от удивления. Можно подумать, машина времени перенесла нас в прошлое. Последний раз я виделась с Аделаидой пять лет назад и, естественно, ожидала найти тетушку постаревшей. В конце конов, ей было уже хорошо за шестьдесят — о своем возрасте Аделаида предпочитала хранить молчание, — да и рука, которую я держала в своей, была рукой старой женщины. Но если забыть об изуродованных артритом пальцах, во всем остальном Аделаида выглядела точно так же, как в тот день, когда забрала меня к себе. Даже на самый придирчивый взгляд ей нельзя было дать больше пятидесяти. Такие же густые черные, слегка отливающие синевой волосы, уложенные в аккуратную, хоть и слегка старомодную прическу «паж», те же самые близко посаженные серо-зеленые глаза и крючковатый нос. Даже ее костюм из тонкой шерсти вишневого цвета с кремовой шелковой блузкой и ниткой жемчуга шее… я могла бы поклясться, что уже видела его раньше! Наверняка от Альберта Ниппона, машинально отметила я. Впрочем, и брошь с черным ониксом была та же самая, ее любимая.
— Выглядишь просто потрясающе! — пробормотала я. — Жизнь в Аризоне явно пошла тебе на пользу.
Тетушка небрежно отмахнулась.
— Сухой воздух мне полезен. Но стоило мне снова вернуться в этот город, как артрит тут же напомнил о себе. Садись же! Терпеть не могу постоянно задирать голову!