Некогда бесстрашный правитель Падших, а ныне скорбящий Азазель должен отыскать легендарную искусительницу, которая вознамерилась занять место его утраченной возлюбленной… и убить её. Он — воплощение порочного ангела. Азазель должен был уничтожить смертоносную Лилит ещё тогда, когда ему предоставлялся такой шанс. Теперь же, столкнувшись с пророчеством, которое вынуждает его предать память о своей возлюбленной и жениться на Королеве Демонов, он не может покончить с её жизнью до тех пор, пока она не приведет его к Люциферу. Отыскать Первого Падшего — единственная надежда на защиту человечества от погибели, которую сулит Уриэль. Но Азазель понимает, что игнорировать медленно закипающую страсть к Лилит будет почти столь же невозможно. Она — ангельское воплощение демона. Рейчел Фицпатрик недоумевает, как Азазель мог спутать её с порочной соблазнительницей. Секс никогда её не интересовал! По крайней мере, до тех пор, пока она не увидела своего потрясающего похитителя. И теперь она не может думать ни о чем, кроме как о побеге. Ангелы и демоны несовместимы. Рейчел оживила плотскую потребность в Азазеле, испытать которую он никогда больше не рассчитывал. Влюбиться в демона — даже если она и понятия не имеет, что она Лилит — означает продать свою собственную душу. Но если он отпустит её, он рискует отречься от своего сердца, опасной любовницы и, вероятно, от всего человечества, воспламенив смертельный гнев Уриэля.
Пролог
— Твоя спальня в конце коридора, — напомнил он ей.
Ему нужно было, чтобы она ушла. Её запах сводил с ума, создавал иллюзии, завораживал.
Она прошла в гостиную, села и посмотрела на него своими тёплыми карими глазами.
— Я хочу знать, что имел в виду Белох. Какого рода испытание он ожидает, что ты пройдёшь?
Он знал, чего хотел Белох. Он должен был трахнуть её, а потом доказать, что может уйти от неё, отдать её на сокрушительное растерзание Разрушителям Правды, а затем отпраздновать уничтожение ещё одного демона.
Он посмотрел на неё, и его тело всколыхнулось. Он презирал её — впрочем, как и себя. Он мог бы сказать себе, что всему виной её хитрость, влияние, и именно они влияли на него. Но он не пребывал во сне, его не накачали наркотиками.
И он не собирался этого делать. Не сегодня, когда потребность вибрировала в его теле, и он хотел прижать её к стене и овладеть ею. К завтрашнему дню он снова возьмёт себя в руки.
— Иди спать, — хрипло сказал он. — Или пожалеешь об этом.
Она просто вскинула бровь, глупое создание. Было неразумно недооценивать его. Он мог выжать из неё жизнь в одно мгновение, покончить с нею, и она приближала его к этому больше раз, чем он мог вспомнить.
— Я тебя не боюсь.
— А должна бы, — сказал он.
И прежде чем она поняла, что происходит, он толкнул её к двери и прижался губами к её губам.
НАЧАЛО:
РЕАЛЬНЫЙ МИР
Глава 1
ОН СНОВА СЛЕДОВАЛ ЗА МНОЙ. Я нутром это чувствовала, хотя на самом деле не видела его. Он был за пределами моего зрения, на внешних краях, скрываясь в тени. Притаившийся.
Не следил. Возможно, в моей памяти и были огромные пробелы, но у меня было зеркало и абсолютно никаких иллюзий по поводу своих абсолютно отразимых чар. Меня наградили средним возрастом, ростом, весом, плюс-минус десять килограммов. У меня были короткие волосы, тускло-каштановые, какие бывают, когда их слишком часто красят, а глаза просто карие. Моя кожа была оливкового оттенка, костная структура ничем не примечательна, и не было никакого намёка на то, кем или чем я была.
Всё что я знала: меня зовут Рейчел. Моя нынешняя фамилия была Фицпатрик, до этого она была Браун, а в следующий раз, возможно, будет Монтгомери.
Среднестатистические фамилии, связанные с англосаксонскими предками. Я не знала, почему, я просто плыла по течению.
Я была Рейчел Фицпатрик уже почти два года, а по ощущениям эта выстроенная мной комфортная жизнь длилась гораздо дольше, чем обычно. Я жила в большом промышленном городе на Среднем Западе, работала в газете, которая, как и большинство подобных ей, была на последнем издыхании. У меня была отличная квартира на верхнем этаже старого викторианского дома, плюгавенькая машина, на которую я могла положиться, хорошие друзья, к которым я могла обратиться в случае необходимости и весело провести время, когда были хорошие времена. Я даже была крёстной матерью новорождённой девочки моей коллеги Джули. Я всё ждала подвоха.
На дворе стоял ноябрь, и я думала, что, наверное, мне никогда ноябрь не нравился. Деревья стояли голые, дул пронизывающий ветер, и темнота сомкнулась вокруг города, как саван. И кто-то наблюдал за мной.
Я не знала, как долго он там пробыл — мне потребовалось время, чтобы понять, что он снова вернулся. Я так и не разглядела его, он держался в тени — высокая, худая фигура бесспорной угрозы. Получше приглядываться к нему мне не хотелось.
Я была очень осторожна. Я не выходила одна после наступления темноты, держалась подальше от укромных мест и всегда была настороже. Я никогда не говорила о нём своим друзьям, даже Джули. Себе я твердила, что не хочу, чтобы они волновались. Но и в полицию я не пошла, хотя это была их работа.
Я прокрутила бессчётное количество вариантов из большой серой пустоты, которой была моя память. Может быть, он был моим жестоким мужем, пристально следящим за мной, и я убежала от него, травма от его жестокости начисто стёрла мой разум.
Может быть, я была в программе защиты свидетелей, и я прошла через какой-то ужас, и монстр преследовал меня.
Но это не объясняло, почему он не подходил ближе. Независимо от того, насколько я была осторожна, если кто-то хотел причинить мне боль, убить меня, вероятно, не было никакого способа остановить его, кроме... Ну, вероятно, не было никакого способа остановить его. Так что мой наблюдатель, по-видимому, не желал моей смерти.