И когда дождь стал непроходимой стеной, Киллар свернул с пути. Они обходили огромные глыбы и камни размером с ее рост, пока Киллар не остановил Деамония около одной скалы. Он быстро спрыгнул, и помог Джесси.
— Дальше не пойдем, — кричал Киллар.
Барабан дождя приглушал его слова, и Джесси еле слышала его.
— Остановимся здесь, — он пальцем указал на неровную скалу.
Джесси кивнула и подбежала к Деамониуму, что бы помочь отцепить сумки. Она никогда не была эгоистичной, а наоборот, всегда пыталась помочь всем, кто нуждался в ней. И сейчас помощь нужна была Киллару. Он уже отцепил от седла несколько сумок и занялся расседлывать Деамония. Джесси взяла одну из сумок и поволокла ее в небольшую пещеру над скалой.
Там было темно, но все же отсвет от заходящего солнца проникал туда. Она кое-как могла ориентироваться в этой тусклой пещере. Джесси бросила сумку и пошла за другой. Но на проходе возникла могучая фигура Киллара и перегородила ей путь.
— Я уже закончил. Оставайтесь здесь, — приказал он ей.
Войдя в темноту пещеры, Киллар поставил еде две сумки рядом с той, что притащила Джесси. И зашагал назад, в дождь. Через минуту он вошел уже вместе с Деамониумом. Киллару пришлось помочь ему протиснуться в проходе, ведь его длинная шея не помещалась. А Деамоний упрямо не желал наклонять голову.
— Ну что же ты такой упертый? — возмущался Джером.
А конь только протестующе фыркал. Джесси решила и тут помочь им. Хоть она до сих пор и побаивалась Деамониума, но взяв себя в руки, подошла так близко как могла.
— Чшшш, смотри, что у меня есть? Хочешь? — Джесси шепотом начала успокаивать разнервничавшиеся животное. Она достала остатки ягод, и опустила руку ниже, чем нужно для кормежки. Почуяв вкусности, он потянулся за угощением. Джесси начала медленно отходить от него, но протягивала руку все ближе и ближе, что бы он следовал за ней.
Джером, тем временем поняв ее замысел, мягко подталкивал его вперед. И общими усилиями они смогли пройти в пещеру. А Деамоний получил свое лакомство, и довольный прилег у стены. Пещера была просторной, и все они могли свободно расположиться, никому не мешая.
А Киллар все удивлял Джесси. Он словно кошка ориентировался в темноте.
— Помогите распаковать сумки. Достаньте все вещи и разложите на камнях, — давал указания он Джесси. — Тут раньше были люди до нас, и кое-что оставили.
Киллар пригнулся и начал собирать хворост с небольшими брусками, разбросанными по всей пещере. Уложив все на остатки прошлого кострища, он с внутреннего кармана куртки, достал коробку спичек. Один щелчок, и пещеру осветил теплый свет костра. Когда Джесси справилась с задачей, она уселась возле живительного источника тепла, и подставила ему свои задубевшие руки. Тепло начало постепенно проникать под ее кожу, согревая ее озябшее тело.
Киллар же время не терял и начал приготавливать для них пищу. Их запасы практически кончились. Он не планировал делать остановку, а так они домчались бы уже до города и спокойно поели в гостинице. Он бы так сделал, если бы был один. А не с хрупкой, уставшей девушкой. Он видел, как она измучена, ему искренне было ее жаль.
Быстро справившись с приготовлением пищи, он протянул Джесси тарелку с едой. Она приняла ее поблагодарив. Видно, что у нее еле хватало сил даже пережевывать еду. Но Джесси была безумно голодна, и съела все до последней крошки.
— Спасибо, что помогли с сумкой и Деамониумом, — поблагодарил ее Джером.
— Не оставлять же бедное животное под таким дождем, — проговорила она. — Я помогала ему, а не вам. Ваша благодарность не к чему.
Джером горько усмехнулся. Он услышал ноты своего прошлого ответа ей, на ее благодарность. Рядом с ним, эта девочка ожесточится. Несмотря на все ее колючки, она излучала мягкость и нежность.
Он наблюдал за ней. Почему-то он проникся жалостью к этой женщине. Весь ее облик был печальным, а на ее лице воцарилась грусть. Если бы она рыдала и умоляла отпустить ее, он бы, как всегда, в таких ситуациях, и не взглянул бы на нее, и ни капли не пожалел бы об этом. Как это бывало со всеми женщинами с которыми имел связь. Он не считал себя приятным мужчиной, но почему-то нравился женщинам. Они давали ему все, что он хотел, и даже больше. Улыбки, заботу, тело и даже любовь. Он забирал у них все кроме чувств, которые ему не нужны. Для него это тяжелое бремя. Ни с одной женщиной он не задерживался надолго. И всегда уходил не оборачиваясь.
В особенности он не мог терпеть женских, слез. По большому счету, все до единой капли, были лживы и использовались лишь в их корыстных целях. Но он не такой человек. Он не чувствовал жалости. Это и спасало его неоднократно в работе. Холодность мысли, решительность и быстрота реакции. Вот все его чувства. Они и спасали ему жизнь. Поэтому он не воспринимал, какие-то женские сопли.
