Но в ней, что-то было по-другому, и он не мог этого объяснить. Ему было жаль ее. Она казалась искренней в своей грусти. Но что поражало его, так это удивительная стойкость характера. Она понимала, что находиться в не самом лучшем положении, но не разрыдалась как любая другая женщина. Она держалась прямо с гордо поднятой головой. Но глаза все выдавали. В них метались все чувства, что ее обуревают.
Возможно, она просто лжет? Давит на жалость? Нет, с ним такое не проходит. Его ледяное сердце никогда не оттает. Ему это не нужно. Он этого не допустит.
Подсев ближе к огню, Джером начал снимать с себя одежду. Куртка упала на пол, а за ней последовала и мокрая рубашка. Джером остался лишь в одних штанах, которые прилипли к его мускулистым бедрам. Затем разложил их сохнуть подле себя.
Джесси казалось, совсем не замечала происходящего. Она сидела у костра с поджатыми к себе коленями, и ее руки лежали сверху на них. Невидящими глазами она смотрела на пламя костра. Создавалось ощущение, будто огни вырисовывали, как бы рассказывая, свои истории пламенем, а Джесси как внимательный слушатель, пыталась разглядеть их рассказ. Из забытья ее вытащим тихий голос Киллара:
— Миссис Лоуренс? — видно Киллар уже не раз окликал ее.
Джесси быстро перевела взгляд на него, вырываясь из своих мыслей.
— Миссис Лоуренс, вы в порядке? — встревоженно спросил Киллар.
— Да, да. Просто задумалась, — растерянно проговорила она.
И тут, наконец, ее взгляд упал на обнаженную грудь Киллара. Она глубоко вобрала в себя воздух, и с шумом выдохнула. Джесси не ожидала увидеть перед собой практически голого Киллара. Ее сердце в груди забилось с бешеной скоростью, и она никак не могла его успокоить. Ее глаза блуждали по его широким плечам и медленно спускались ниже к курчавой поросли на груди. Ее щеки горели, но она не могла себя заставить оторваться от него. Ей захотелось провести вдоль этой мягкой курчавости и узнать, правда она такая мягкая на ощупь как выглядит. Далее она проследовала, по ведущей ее вниз, шелково — черной дорожке, которая скрылась за поясом штанов. И Джесси безумно хотелось узнать, что скрывает эта дорожка. Ее кровь кипела, и ударяла в голову. Что это такое? Что за ощущения? Джесси попыталась отвести от него взгляд и уставилась в стену. Куда угодно, лишь бы не на него.
— Вам нужно снять платье, — сказал он.
— Что? — возмутилась Джесси. — Вы, наверное, все мозги себе застудили?
— Если вы останетесь в мокрой одежде, то можете заболеть воспаление легких. Я просто хочу помочь вам.
— Обойдусь без вашей заботы.
— Не глупите. Скажу одно, мне бы не хотелось везти ваше безжизненное тело, хоть так было бы проще.
Джесси метнула на него взгляд, полон ненависти.
— Потому, что я нужна живой.
— Мне приказали привести вас, но не уточняли в каком виде.
Значит, Джесси полностью в его власти. Что бы она ни делала, все зависит от него. И ей никто не сможет помочь. Она полностью обречена. Если будет сопротивляться, то умрет от его руки, а если нет, то он отдаст ее неизвестно кому. Который будет делать с ней неизвестно что. Мурашки страха пробежались по всему ее телу от этой чудовищной мысли. Значит, если он ничего еще с ней не сделал только по тому, что смилостивился над ней? И что, теперь надо быть ему благодарной за этот щедрый поступок? Нет. Никогда.
— Кому привезти? — осмелилась спросить она.
— Не очень приятным людям, — уклонился от ответа Киллар.
— Таким как вы?
— Как вы считаете, миссис Лоуренс, кто настоящий убийца, тот, кто нажимает на курок или тот, кто говорит это сделать?
Его вопрос привел Джесси в ступор. Как понять этого мужчину? Возможно, ли вообще это сделать? Ей стало интересно, что же конкретно он подразумевал под этим вопросом, но не могла спросить.
— Я не знаю мистер Киллар. Я никогда не встречала убийц до вас, — но это была ложь. Ей до сих пор снились лица тех, кто убил ее мать. Но Киллару не нужно было это знать. Она просто хотела еще раз напомнить ему, кем, она его считает.
— Леди, мне в высшей степени наплевать на то, что вы обо мне думаете, — злостно проговорил Киллар.
— Для вас нет правых и виноватых — вам все равно. Абсолютно все равно кого убивать или похищать, — вспылила Джесси.
Киллар пожал плечами.
— Пистолет не различает кто прав, а кто нет, — спокойно ответил он.
— Действительно, — согласилась Джесси, и ее голос зазвенел от переполнявшего ее призрения к этому человеку. — Но человек различает.
Эти слова эхом отозвались у него в голове. Выглядит она ребенком, но рассуждает как взрослый человек. Эта девчонка отчитывала и осуждала его за ту жизнь, которую он ведет. За поступки, которые он совершает. За мысли, которые он думает.
— Вы правы, — будто сдался Киллар. — Таким как я, нет ни прощения, ни оправдания.
Джесси посмотрела в его глаза, и наткнулась на горесть и печаль. Она словно смотрела в зеркало. У нее были такие же глаза, когда она потеряла родных. А что случилось в его жизни? Что сделало его таким, каким он был сейчас? Почему он стал ей интересен? Джесси хотела заглянуть к нему в душу. Хотела понять.
