— Да я…, да я…, ты звал, я и подошел, чуть оступился, ну ты мне тут и врезал. Хорошо у меня на этом плече хворост был, только чуть по щеке зацепило…
— Ну вот, брат, и похристосовался, надеюсь, всю дурь то и выбило. Я тебя Распятием приложил — всяк польза!.. — И действительно, Роман сидел в полном непонимании, что тут делал, почему он весь мокрый, зачем собирал хворост, он ощущал жуткую пустоту в душе и страх, словно обнял его изнутри. Он чувствовал полную оставленность, но забыл кем, дрожь пробила его насквозь, слабость предательски, впустила трусость во главе испуга:
— Мне страшно… Почему я мокрый?!
— Как ты не обос…ся то?! Я вот, чуть в штанцы не напрудил, когда эту… твою любовь увидел, а ты с ней походу и поцеловался… Смотри, бесы нераскаявшихся любят!
— Да я после твоего этого благословления и забыл все… Почему я мокрый?
— А ты не помнишь, что ли? Вот те раз!..
— Вообще ничего…
— Да искупаться ты хотел, а тебя русалка за шиворот и на дно. Я услышал звук — так и знал, что ты. Еле успел — трижды нырял, пока нашел. Так что, слава Богу за все! А чёй-то тебя так пробило то, когда я Бога то поблагодарил, прямо с места сорвался, будто тебя горячей смолой обкатили?
— Я?!
— Ладно понял… Замерз поди?
— Да зуб на зуб не попадает… — Роман поднял, еле вставшего на ноги Смысловского, дрожавшего не то, что всем телом, но и душой и поддушком. Довел до костра, посадил спиной к пламени, и начал растаскивать горящие дрова, потом аккуратно перенес угли, выскреб немного земли на кострище, сбегал за лапником и пока ходил, земля немого под костром остудилась. На нее и расстелил большие ветки ели, сверху настелив сена, на которое и положил уже выбившегося из сил гостя, накрыв его шкурой прямо в мокрой одежде.
— Погоди не засыпай, сейчас губастого самогона вдашь, и завтра огурцом будешь… — Для начала он заставил разжевать пару зубцов чеснока, потом не глотая, заставил прополоскать рот самогоном, собрав жидкостью разжеванный чеснок по всей его полости и затем проглотить, следом ушли еще три глотка, конец которых сопроводился особо удушливой отрыжкой, но этого Роман уже не помнил, поскольку уже заснул…
Олегу не удалось проспать долго. Не прошло и тридцати минут, как он сквозь сон почувствовал чье-то присутствие. Нащупав под подушкой спасительное Распятие, он начал медленно поворачиваться, пытаясь воспроизводить звуки, похожие на те, что способны издавать некоторые спящие во сне. Приоткрыв один глаз, он ничего не заметил ни с одной стороны раскладушки, ни с другой. Тогда он резко поднялся и спустил ноги вместе с одетым на них спальным мешком на землю. В отсвете огня перенесенного костра положительно ничего и никого не высвечивалось, Рома тихо дрых, свернувшись в кулачек, перестав дрожать, явно согревшись.
Мужчина хотел подбросить дров, но и раньше положенные не прогорели и на половину. Смачно зевнув, он медленно вернулся в исходное положение лежа, но вспомнив, что справа от костра не была никакого пня, а сейчас он явно возвышался на ранее пустом месте, подскочил и ринулся в атаку, тут же уткнувшись в выставленный посох:
— Йёё мое…
— Вот так ты гостей встречаешь? Сначала все небо ракетами освещаешь, а потом ложишься спать, даже не приготовив кофе…
— Привет, Прохор! Вот точно, аномалия… Ведь этого уложил, и думал все приготовить, и вот…
— Ну не ты так я… Давай-ка угостись…
— Ты никак своего заварил? А сколько время то?… О! Так я всего-то с пол часа вздремнул…
— Как думаешь кто это?
— Роман… Гробовщик…
— То-то…
— И что?
— Ты давно слышал, что бы гробовщики в Демян или еще куда приезжали?
— Ну так-то ни разу…
— То-то…
— Ну?
— Он здесь три месяца, а уже две девочки пропали, и учительница упокоилась…
— Ну это знаешь…
— Дети куда делись? Мы все перерыли… — они из города не выходили… А этот язычник жертвенник ищет?
— Ищет, еще как ищет…
— Подруга твоя приехала…
— Кто?
— Маринка Шерстобитова…
— Да ну!
— Ведь по детву ее еще присматривал… Ох потешила она меня, когда пилораму со своей подругой разоряли — и это в пять то лет.
— Да ну!
— Вот те и да ну, а ты знаешь, что она этот хуторок купила вместе с этим домиком и вот этим вот костерком?
— Да ну?
— Да что ты заладил… С каким-то академиком, между прочем…
— Да ну!
— Ох… Милиционеры у них были по вечеру, интересное было… только без «да ну».
— Ну да…
— Тьфу ты!
— Хе хе хе… Не нравится, а ты бывает, как заладишь свою «надысь» да «надысь» …
— Ну так…
— Вот и я о том же…
— Не ну так это ж…
— Вот именно…
— Ну и слава Богу!
— За все!
— Ладно чайком угостился… Того, что просил то нет?
— Тебе захватил, осенние, свежак — еще в масле… — Олег направился к машине и вынул из коробки в багажнике небольшого размера, но приятный по весу, мешочек. Отдавая, добавил:
— 7,93[6]… ровно двести штук…
— Вот удружил, а то мне все не те попадаются, причем все больше «цинками». Но мне они ни к чему, так что имей в виду…
— А че твоя «М»-ка[7] то цельно бьет еще?…
— Без промаха… А что ей будет, я ж только по делу…
— Ну да…
