По лицу Алекса пробежала тень, он резко отвернулся. Будто не хотел, чтобы я заметила его слова – но я заметила их. И мне они не понравились. Иногда забываю, что Алексу не за кого держаться. Нас всех поддерживает семья, но его семья погибла.
– Алекс! – схватила я его за руку, задерживая. – Спасибо.
Он помедлил, не оборачиваясь. Его тело напряглось, будто внутри он никак не мог решить, что же ответить. Повернувшись, он посмотрел на меня с затаенной болью, и я понимала, откуда она взялась. Все, кем он дорожил, умерли. Внезапно мне захотелось встать на цыпочки и поцеловать его. Сказать, что рядом и никуда не денусь.
Только это ложь. Я не могла ему ничего обещать. Как и он мне.
Глаза Алекса потемнели на мгновение, а в следующую секунду в них мелькнули знакомые насмешливые искры. Момент рухнул, как карточный домик: хорошего Алекса съел плохой. Впору оплакивать.
– Не бери ты в голову, – усмехнулся он. Провел свободной рукой по спутанным волосам и сощурился. – Быть может, я не ради тебя рисковал? Может, ради ответа?
– Какого еще ответа? – нахмурилась я, уже подозревая какую-то пакость.
– Кто лучше целуется. Я же тебя знаю. И знаю, почему не отвечала на сообщения и звонки…
– Кстати, мне очень жа…
– Потому что не хотела признавать свою ошибку. Сбежала от проблем, как обычно, – довольно протянул Алекс, сияя, как начищенный таз.
Он сделал ко мне шаг. Я, нахмурившись, отступила к зеркалу. Не смутившись, Алекс поставил руку на зеркало, не давая мне улизнуть.
– Я же говорил, что целуюсь лучше, чем любой инкубчик! Между прочим, я мог бы, – он провел пальцами по уголку моих губ, – напомнить, как потрясающе целуюсь. Могу даже доказать вперед, что в постели я тоже лучше…
Выдохнув, я недоверчиво посмотрела на Алекса. Он поднял бровь, наглый и самоуверенный. На секунду мне показалось, что в глубине его глаз мелькнуло волнение и горечь, но это только на секунду. Говорила же? Алекс не способен волноваться из-за девушек. Не важно, из-за кого.
Я-то думала, поцелуй что-то для него значил, – скажем, что Алекс испытывал ко мне… не знаю, влечение? Симпатию? А оно вон как: я задела его мужскую гордость! Сказала, что Велор целуется лучше, и Алексу это не понравилось!
Я фыркнула, злясь на себя за глупость: никаких романтических подтекстов в том поцелуе нет. Меня это должно было обрадовать, но внезапно разозлило. Надувшись, я толкнула Алекса в плечо. И тут же вцепилась в радостно ускользающее платье.
– Шел бы ты уже, – сухо сказала я. – Без тебя справлюсь.
– И как ты будешь проверять, какой я в постели, без меня? – Взгляд Алекса соскользнул на мою грудь, и я щелкнула пальцами перед его носом, привлекая внимание.
– Проваливай, пока я брата не позвала!
– Он будет наблюдать за процессом? – воодушевился Алекс, видимо, живо представляя в деталях "процесс". Закатив глаза, я чудом удержалась, чтобы не пнуть кого-то наглого под зад. И я хотела его поцеловать? Да задушить его мало!
– Стоп, но надеюсь, он не третьим лишним будет? – внезапно задумался Алекс и увернулся от пинка. – Ладно-ладно! Платье потеряешь! Переодевайся, нас Алексия ждет. Белье в сумке вместе с красным платьем.
– Но ты же сказал…
– Я сказал, что Аня забыла. А я выбрал красное с черными сердечками, – невозмутимо откликнулся Алекс, прежде чем исчезнуть. Я убедилась, что он точно-точно оставил меня в покое и посмотрела на сумку, лихорадочно вспоминая, было ли у меня белье с черными сердечками? Не было.
Вздохнув, я покопалась в сумке и вытащила белье с ценниками и всякими там бирочками. Что ж. Мой размер Алекс запомнил, радует. Я задумчиво провела пальцами по красному шелку.
Хорошо, что поцелуй в вузе ничего для Алекса не значил.
Плохо, что он что-то значил для меня.
Сама Алексия жила на втором этаже, над собственным магазином. Уютная гостиная была обставлена со вкусом, но вездесущие часы пробрались и сюда, расположившись на каждом клочке обоев. Хотя бы засушенных бесов нет. Я послушно присела за небольшой столик из красного дерева и постучала ногтями по скатерти, оглядывая все эти безумные кукушки, скелетоны и маятники.
– Часы искривляют пространство, – Алексия водрузила на стол чайник и несколько чашек. Локон ее темных волос упал ей на лоб, и она небрежно его смахнула. – Это мешает демонам приближаться к моему дому ближе, чем на сотню метров. Для их же блага.
И она улыбнулась, сверкая безупречно белыми и ровными зубами. Ее дымчато-зеленые глаза чуть сощурились, когда она посмотрела на меня, и у меня пробежал холодок по позвоночнику. Бедные демоны! Не завидую им.
Поежившись, я покосилась на разбитый надвое комод, заваленный расколоченными подсвечниками, часами, стрелочками, винтиками, пружинками и остатками обивки от дивана. Если в теории… вообще реально разбить надвое комод?
– А что здесь случилось?
– Здесь случился Алекс, – мрачно пояснила Аня, дуя на чай. – Он вообще вчера много где случился. В кафе Анжу Дэмон-как-там-его, а еще у официанта-полукровки…
